— Твоего мужа я уволил...
— Подожди, — перебиваю я. — В чем ты меня обвиняешь, женщина? Причем я вообще? Я даже не знала, что Анатолия Михалыча лишили работы. Неужели что-то придумал на ходу? Ведь не будь серьезной причины, его бы никто отсюда не выкинул.
— В том-то и дело, что ты ни при чем, Мария. Я его уволил. И да, причина на то серьезная, — на губах Виктора появляется издевательская улыбка. Видимо потому, что он замечает того самого виновника ситуации.
— За что тогда? — спрашивает женщина. Голос ее теперь не такой уверенный, как минуты назад.
— Анатолий, чего же вы честно своей жене не сказали причину, по которой лишились работы. Ещё и Марию впутали в эту историю? Вместо того, чтобы работать, я стал свидетелем истерики вашей жены. И какого черта она вообще здесь, можете объяснить?
— Извините, — прилетает в ответ. — Таня, что ты делаешь? — обращается он к своей жене и, взяв ее за руку, тянет к лифтам. — Простите, больше не повторится.
— Естественно не повторится, потому что больше вашей ноги здесь не будет!
Женщина, резко выдернув руку из захвата мужа, гордо вздергивает подбородок, встает перед Виктором.
— Причину скажите! Почему моего мужа уволили!
Я вижу, что Виктор не хочет говорить. Он даже оглядывается, смотрит на всех так, что сотрудники расходятся. Не все, конечно, любопытные так и пялятся.
— Таня! — возмущается Анатолий Михалыч. Он боится — вижу, как он буквально трясется.
— Я застал вашего мужа за неприличным делом прямо в его кабинете. С его же секретаршей, — рычит Виктор.
— Поэтому приказал написать заявление на увольнение. Здесь мы работаем, а не занимаемся сексом на столе, забыв закрыть дверь на замок, чтобы с поличным не поймали.
Женщина таким видом отстраняется от Виктора, поворачивает голову и смотрит на своего мужа убивающим взглядом. Надвигается на Анатолия Михалыча и толкает его в лифт, едва створки расходятся. А потом до нас доносятся ее крики. Сотрудники ахают, кто-то обзывает мужчину, но получив очередной угрожающий взгляд от Виктора, уходят.
— Детский сад.
— Неожиданно, — бормочу. — Со своей секретаршей? Тьфу на тебя, Вишневская! Как она могла, что в нем нашла?
— Жаль, что ты не узнаешь ответ на этот вопрос. Она здесь больше не появится.
— А ты лицемер, — усмехаюсь. — Людей увольняешь за то, что сексом на рабочем месте занимаются, а сам на меня набрасываешься где только можно... Будь твоя воля, поимел бы в лифте.
— Мне всегда все можно, — уголки его губ приподнимаются. — Пойдем в мой кабинет.
