Проходит шесть секунд оглушительной тишины, прежде чем что-либо происходит. Знаю, потому что я считаю. Затем Деклан говорит:
— У меня найдется для тебя одно слово: «Стави».
Я сжимаю руки в кулаки. Он поворачивает руку ладонью вверх, ожидая.
— Я отплачу тебе за это. Клянусь, так и сделаю. — Деклан лишь опасно и шире улыбается на это.
Я облизываю губы, проделываю цикл совершенно неэффективного бокс-дыхания, затем протягиваю левую руку.
Не отрывая от меня взгляда, Деклан заключает мое запястье в объятие холодного металла.
Непроизвольная дрожь пробегает по телу. От этого его опасная улыбка становится еще более сексуальной."
"Деклан надевает наручники на второе запястье, обхватывая металл ладонями, так что я в кольце металла и его ладоней.
Изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, я говорю:
— Никогда не видела тебя таким счастливым, гангстер.
— И я никогда не видел тебя такой нервной. Какую ужасную вещь, по-твоему, я собираюсь с тобой сделать?
Деклан пытается запугать меня.
Я отказываюсь доставить ему удовольствие ответом и просто молчу.
Он притягивает меня к себе, запускает руку в мои волосы, прижимается губами к моему уху и хриплым голосом говорит мне в самое ухо:
— О чем бы ты сейчас не подумала, ты права.
Сердце, успокойся. Сейчас не время взрываться. Это касается и вас, яичники.
— Находиться в твоем обществе и так ужасно.
Деклан вбирает в себя мой аромат, дыша мне в шею, посылая каскад мурашек по позвоночнику.
— Почему ты не рассказала мне о других тестах?
— Я была слишком занята беспокойством о том, все ли с тобой в порядке, что, оглядываясь назад, само по себе является одной из самых глупых вещей, которые когда-либо совершала. Или думала. Или слышала.
— И почему ты беспокоилась обо мне, чертовка? Скажи правду.
Боже, какой у него сексуальный голос. И его тело такое горячее. Как и воздух вокруг меня, моя кожа и трусики. У меня в трусах пожар, который может превратить все восточное побережье в груду дымящегося пепла.
Я хрипло говорю:
— Потому что ненавижу тебя и хочу быть там, когда один из твоих врагов, наконец, прострелит тебе сердце.
— Но я уже позволил этому случиться, девочка, — бормочет Деклан, его губы скользят по моей коже. — Мое сердце уже изрешечено.
Деклан откидывает мою голову назад и целует. И вот так просто я улетаю. Вся борьба уходит из меня. Воля к сопротивлению исчезает в мгновение ока.
