Это повисает в воздухе, как праздничная пиньята16, начиненная конфетами, в окружении группы ухмыляющихся пятилетних детей с битами в руках. Я закрываю глаза, проклиная себя.
Затем Деклан тихо говорит:
— Спасибо тебе. — По крайней мере, он не злорадствует. После того, как я тяжело выдыхаю, он меняет тему. — Что такое визуализация потока?
— Это практика расслабления. Когда я испытываю стресс, представляю себя сидящей под большим дубом на берегу ручья за городом. Погода теплая, дует легкий ветерок. На мне какой-то супер крутой костюм королевы фей из «Властелина колец», и мои волосы выглядят великолепно.
— Деклан фыркает. Я игнорирую это. — Какая бы тревожная мысль ни приходила мне в голову, я просто мысленно записываю ее на листочке в ручье и наблюдаю, как она утекает прочь, пока не исчезнет за поворотом. Деньги? Они переносятся на лист и уносятся с ним прочь. Мое будущее? Я записала эти слова на листке. Моя шеф на работе? Записана на листе. В миниатюре. Забавно наблюдать, как она кричит и топает ногой в два дюйма высотой, а затем исчезает.
Иногда я заставляю большую рыбу выплыть и проглотить ее.
После задумчивой паузы Деклан спрашивает:
— Что тебя беспокоит в твоем будущем?
Я отвечаю, не задумываясь.
— Обычные дела. Рак. Банкротство. Смерть в одиночестве.
Его голос звучит встревоженно.
— Это серьезный список для той, кому нет и тридцати. Тебе следует беспокоиться о том, что ты собираешься делать в следующие выходные, а не о том, чтобы умереть в одиночестве.
— Каждый умирает в одиночестве.
Я просто хочу сделать это с достоинством. Но нет ничего достойного в том, чтобы быть настолько больным, что ты не можешь сам подтереть себе задницу, или настолько слабым, что ты не можешь сказать медсестре, что тебе так больно, что ты не хочешь жить больше ни минуты.
Деклан переворачивает меня на спину, приподнимается на локте и смотрит на меня. Даже в темной комнате я вижу мягкий блеск голубых глаз.
— Ты говоришь о своей матери.
— Откуда ты знаешь? — когда он не отвечает, я говорю, — о.
Верно. Проверка, которую ты провел в отношении меня.
— Ага.
— Должно быть, это была довольно обширная проверка.
— Ага.
Я изучаю его лицо. В тени Деклан выглядит очень серьезным, выражение его лица сосредоточенное. Нерешительно, не уверенная, скажет ли он мне правду, я спрашиваю:
— Это было через детективное агентство, что-то в этом роде?
— Нет. Через АНБ.
— Что это? — спрашиваю я.
— Агентство национальной безопасности.
