Но я не сдвинусь ни на дюйм - просто жду, мое сердцебиение учащается.
— Человек не может бросить то, что делает его тем, кто он есть.
— Гангстер - это не тот, кто ты есть. Это то, что ты делаешь. Есть разница.
Наступает еще одна долгая пауза, на этот раз наполненная напряжением. Как будто Деклан борется сам с собой из-за того, что сказать. Когда он снова заговаривает, его голос такой тихий, что приходится напрячься, чтобы расслышать его.
— Скажи мне, что могу доверить тебе свою жизнь и делать это искренне, и я скажу тебе, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы завязать с тем, что делаю.
И что произойдет, если завяжу.
Я поворачиваюсь лицом к подушке и выдыхаю воздух, который задерживала.
— Скажи мне, что мне не придется выбирать между тобой и Нат, и я серьезно тебе все расскажу; можешь доверить мне свою жизнь.
— Ты бы выбрала не только ее. Это распространяется на все и всех.
Я шепчу:
— Знаю.
— Я бы никогда не попросил тебя сделать такой выбор, девочка. — Деклан делает паузу. — Но Нат могла бы.
— Ни за что, черт возьми, Нат бы этого не сделала.
— Ирландская мафия убила всю семью Казимира. Ты знала об этом?
Ошеломленная, я смотрю на него через плечо.
— Что?
Деклан кивает:
— Его родителей убили из-за неуплаты страхового взноса. Как и обеих его младших сестер, — говорит и отводит взгляд, понижая голос, — перед их смертью с ними проделали и другие вещи. Вещи похуже. Они прислали Казимиру фотографии.
Я думаю, что, возможно, меня сейчас стошнит.
— Ты знаешь тех, кто это сделал?
— Они мертвы.
Казимир убил их всех.
— О боже.
— Это было очень давно. Я только-только вступил в их ряды. Я лично не был знаком с вовлеченными в это людьми, но для Казимира это не имеет никакого значения. Ирландцы убили его семью. Его ненависть к нам глубока.
— Но все вы, ребята, сотрудничаете друг с другом в бизнесе.
— Иногда. В других случаях мы убиваем друг друга. Если бы у него был шанс, он без колебаний убил бы меня.
Я переворачиваюсь на бок и приподнимаюсь на локте.
— И ты, не колеблясь, убил бы его.
— Его лицо мрачнеет. Я расцениваю это как «да». — Ты не можешь причинить ему боль, Деклан.
Мгновение он смотрит на меня суровым взглядом, затем говорит:
— Малышка.
— Не говори так, будто я веду себя абсурдно. Ты же сам сказал, что пообещаешь мне все, что угодно.
— И ты - единственная, кто не сказала, что могу доверить тебе свою жизнь.
От гнева у меня краснеют щеки.
— Значит, это око за око?
— Нет, о доверии нельзя договориться.
