Я замираю, уставившись на изысканную пару фиолетовых трусиков бразильского кроя из шелка и тюля.
Ценник все еще прикреплен. Трусики, одна из примерно пятидесяти пар в ящике, стоили двести сорок долларов.
Неудивительно, что Деклан высмеивал мой сберегательный счет.
Я срываю ценник, нахожу подходящий фиолетовый бюстгальтер и примеряю его перед зеркалом в полный рост.
Медленно поворачиваясь взад-вперед, любуясь отражением, понимаю, что никогда больше не смогу надеть свои хлопковые трусы - три пачки за тридцать баксов.
Я роюсь в других ящиках и нахожу пожизненный запас спортивок, а также джинсы, свитера, футболки и все остальное. Я надеваю джинсы от Dolce&Gabbana за одну тысячу триста долларов и черный кашемировый свитер, такой мягкий, что я чуть не плачу, и все это время пытаюсь не злиться на Деклана.
Когда я открываю один из верхних ящиков большого центрального островка, я резко останавливаюсь, втягивая воздух.
Очевидно, его поход по магазинам также включал остановку у Tiffany’s.
Я закрываю ящик, жду, пока ослепительный блеск бриллиантов исчезнет из поля зрения, затем оставляю шкаф и его соблазны позади.
Я босиком направляюсь на кухню.
Деклана там нет. Его нет ни в гостиной, ни в медиа-зале. Мне требуется двадцать минут, чтобы обойти весь дом, пока, наконец, я не решаю, что в доме одна.
Если не считать темных фигур, движущихся по периметру двора. Те, что с большими винтовками наперевес.
Я приоткрываю стеклянную дверь в закрытую комнату для завтраков рядом с кухней, и врывается соленый воздух.
Холодный морской бриз шевелит волосы. Я высовываю голову и зову:
— Эй! Ребят? Сюда!
Я машу рукой в сторону темной фигуры, крадущейся вдоль высокой живой изгороди из бирючины. Он на мгновение замолкает, глядя в мою сторону, затем подносит руку к уху.
— Черт возьми, тебе не нужно спрашивать разрешения, Паук, — бормочу я, наблюдая, как он говорит в запястье.
Но думаю, что он именно его и спрашивал, потому что начинает идти по направлению в мою сторону.
Когда Паук достигает мощеного патио за дверями и попадает в круг света от бра, установленных на стенах, я улыбаюсь ему.
— Капитан Америка! Как ты?
Он старается не улыбаться мне, но у него ничего не получается.
— Здравствуйте, мадам.
— О, боже, — говорю я в ужасе. — Пожалуйста, скажи мне, что Деклан не просил тебя называть меня так.
Паук перекидывает винтовку через массивное плечо и ухмыляется:
— Не-а. Просто подумал, что немного напугаю вас. Знал, что не смогу сделать это по-другому, так что...
