Воздух бодрящий и свежий. Кожу приятно холодит, но не настолько холодно, чтобы загнать меня обратно в дом. Обхватив себя руками, я пересекаю внутренний дворик и широкую лужайку, пока она не сменяется песком.
В конце двора, у высокой живой изгороди из бирючины, Паук стоит на страже.
Наши взгляды пересекаются.
Я поднимаю руку в знак приветствия, затем отвожу взгляд.
Я не разговаривала с ним после инцидента на кухне. Я не разговаривала ни с кем из парней, которые рыщут по территории, даже когда Деклана не было. Я оставалась внутри, запертой подальше от всех глаз, чувствуя себя дурой и злясь на себя за то, что произошло.
Что я вот так рисковала их работой и мизинцами. Что я заставляла их не подчиняться приказам, потому что мне было скучно.
Жаль, что это не в моей натуре - играть с огнем. Я знаю, что единственное, что случается, - это когда кто-то обжигается.
Солнце - далекий шар на горизонте, бледно мерцающий, когда оно поднимается над неспокойным морем. Этим утром океан неспокоен. Темные волны с белыми шапочками от сильного берегового бриза.
Я направляюсь прямо к воде.
Я хочу почувствовать ее прикосновение пальцами ног. Почувствовать, насколько вода океана может отличаться от кристально чистой воды озера Тахо, в которой я проводила все лето с тех пор, как научилась плавать в пять лет. Вода была такой чистой, что я могла видеть все до самого дна, когда перегибалась через борт маленькой рыбацкой лодки моего отца.
Надеюсь, морской воздух пронесется сквозь мою голову и сотрет все эти воспоминания, которые восстают, как призраки из могил, с тех пор как я рассказала Деклану свою историю.
История происхождения воина, который больше не чувствует себя таким сильным.
Неужели это и есть любовь? Слабость? Я чувствовала себя намного сильнее еще до того, как увидела лицо Деклана. Теперь я чувствую себя такой же пугливой и неустойчивой, как новорожденный жеребенок.
Как было раньше, много лет назад, до того, как переделала себя во что-то более жесткое.
Далеко от берега пришвартована яхта.
Гладкая белая штуковина, сверкающая на солнце, как только что отчеканенная монета. Несколько других судов поменьше покачиваются на воде вдоль береговой линии. Три парусника скользят по волнам на юг. Север? Я не уверена, в какую сторону я смотрю. Теперь, когда я думаю об этом, откуда мне знать, что я вообще действительно на Мартас-Винъярд?
Вся моя реальность основана на том, что сказал мне Деклан с тех пор, как оторвал меня от безопасной пристани в Нью-Йорке.
