Я сбросила кучу килограммов, стала сильной, научилась не обращать внимания на то, что думают другие. Я научилась прислушиваться к себе. Как защитить себя, потому что никто другой этого не сделал бы.
Когда я представил ее подростком, девушкой, испытывающей боль и решившей спасти себя, мое восхищение ею только углубилось.
— Именно тогда ты решила, что мужчины - это десерт.
— И ничего больше, — твердо говорит она. — Тем более что они обращали на меня внимание только тогда, когда я была толстухой, источником насмешек и легкой мишенью, или когда я была в форме и источником вожделения.
Я не могла им доверять.
Я прижимаю ее голову к своей шее, целую в висок и бормочу:
— Прости.
— За что?
— За то, что сказал тебе в больнице. Я вел себя так, словно то, что делать с беременностью, было моим выбором, а не твоим.
Она на мгновение замолкает.
— Спасибо.
— Черт, не благодари меня. Я идиот.
Чайка летит низко над волнами, кончики ее крыльев скользят по воде. Другая делает широкий ленивый круг над головой, издавая крик одинокой морской птицы.
Наблюдая за ними, до меня доходит, какую ужасную вещь я совершил, приведя Слоан сюда. Сделав ее своей пленницей, а затем завоевав ее доверие. Я как один из тех невежественных защитников природы, которые думают, что держать тигра в неволе для того будет безопаснее, чем жить в дикой природе.
Клетка - не место для дикого существа, какими бы позолоченными ни были прутья.
Что еще хуже, я продолжаю требовать, чтобы она сказала мне, что я могу ей доверять. Как будто Слоан действительно хочет принести какую-то гребаную клятву верности мужчине, который похитил ее с парковки.
Как будто в этом был бы какой-то чертов смысл!
Как я только сейчас это осознал?
Я говорю несколько резко:
— Ты сказала мне, что не хочешь, чтобы я задерживал тебя слишком долго. Ты все еще так думаешь?
В молчании я чувствую, как обостряется ее внимание.
— Это еще к чему?
Мне приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем я могу выдавить из себя эти слова.
— Я отвезу тебя домой, если ты этого захочешь.
Слоан переходит на крик.
— Отвезешь меня домой?
— Отпущу тебя. Сегодня, если это то, чего ты хочешь.
Она тяжело выдыхает, полная разочарования.
— Видишь ли, я предвидела, что мне не следовало рассказывать тебе эту историю.
— Я говорю это не из-за этой истории. Ах, черт, может, так оно и есть. Это не имеет значения. Важно то, что я хочу, чтобы ты знала: со мной у тебя всегда есть выбор. Выбор во всем. До сих пор я этого не демонстрировал.
