Я знаю, что есть так много вещей, которые мы не можем понять, но которые обладают силой двигать нами, несмотря ни на что. Таинственные вещи. Удивительные вещи. Вещи необычайной красоты, которые говорят с душой.
Вещи, которые исцеляют нас в местах, которые были разрушены так давно, что мы думали, что они потеряны навсегда.
Лежа в этой теплой постели в этой тихой комнате с этим прекрасным мужчиной, я чувствую чудеса вокруг себя.
Деклан шевелится, вытягивая ноги, крепче обхватывая меня за талию. Находя губами мой затылок, Деклан нежно целует меня.
Хриплым ото сна голосом он говорит:
— Вы, верблюды, храпите как-то нехорошо.
Я начинаю смеяться.
— Это не смешно. Я почти не сомкнула глаз.
— Переживёшь.
Я переворачиваюсь в объятиях Деклана и улыбаюсь. Он улыбается в ответ, убирая волосы с моего лица.
— Доброе утро, — бормочет Деклан.
— И тебе доброе утро.
Устраивая голову на подушке, Деклан позволяет своему пристальному взгляду блуждать по моему лицу. Он тихо удовлетворенно вздыхает.
— Слава богу, я не стал священником.
Я приподнимаю брови.
— Да, это был бы неудачный выбор профессии, учитывая твою склонность стрелять в людей.
— Хотя я почти им стал. Я планировал получить степень магистра богословия, но вместо этого пошел в армию.
Я смотрю на Деклана, уверенная, что он шутит.
— Серьезно? Ты?
Он хихикает.
— Ага. Я не всегда был твердолобым. Когда-то давным-давно я был очень романтичным человеком.
Его взгляд слегка затуманивается.
— Но жизнь рано избавила меня от всех моих романтических представлений.
Я протягиваю руку и глажу Деклана по шершавой щеке, инстинктивно понимая, что за этим кроется какая-то история. История о потере и боли.
У мужчины с большой черной татуировкой «Мне отмщение», нанесенной чернилами на грудь, очень тяжелый багаж.
Я делаю зарубку в темноте и гадаю, что бы это могло быть.
— Ты был влюблен?
Его губы изгибаются. Это улыбка, но горькая.
— Если бы только все было так просто. Нет, что увело меня от бога, так это то, как вся моя семья была убита, один за другим, и никто так и не был привлечен к ответственности за содеянное.
Никто из их убийц так и не заплатил свою цену. — Он понижает голос. — Пока я не решил заставить их заплатить. И они заплатили.
Я смотрю на него, и мое сердце учащенно бьется, а желудок скручивает.
— Кто убил твою семью?
В его паузе я ощущаю океан страдания.
— Тогда в Ирландии шли кровавые бандитские войны. С каждым днем насилия становилось все больше.
