Хорошо, что это не так, потому что я была бы ужасной примадонной. Два перелета на частном самолете - один из них в плену - и не думаю, что когда-нибудь снова смогу летать эконом классом.
УЗИ проходит без сучка и задоринки. На моих яичниках нет опухолей или кист, а моя матка бесплодна, как Сахара. Я ухожу, улыбаясь.
Но улыбка сползает с лица, когда мы возвращаемся в палату, и Нэнси сообщает мне результаты анализов крови.
19
ДЕКЛАН
Склад располагается рядом с доками. Здесь холодно, промозгло и пахнет прогорклой морской водой и гниющим деревом.
Но он находится на удалении от прочих зданий, что делает его удобным местом для допросов.
Крики здесь теряются. Кровь легко смывается с цемента, попадает в канализацию, а оттуда в море.
— Привет, Ставрос. — Он привязан к металлическому стулу, на голове у него черный матерчатый капюшон. Обычно я ставил пленников на колени. Ледяной цемент - это адская пытка для коленей, но Ставрос уже побывал в адовом пекле, когда я пришел сюда.
Капюшон приподнимается.
Голос с легким русским акцентом спрашивает:
— Кто ты?
— Новый лучший друг Слоан.
После короткой паузы Ставрос злобно ругается по-русски.
Удивленный, я поворачиваюсь к Пауку, стоящему рядом со мной.
— Держу пари, он думает, что я не понимаю его языка.
Паук хихикает.
— Держу пари, он думает о многом, что не соответствует действительности. Глупцы всегда ведут себя подобным образом.
— Что ты с ней сделал? Если ты причинил ей боль, я убью тебя на хрен!
Его гневные крики эхом отражаются от стен.
Ставрос борется с путами. Его дыхание неровное и учащенное.
— Расслабься. Она все еще цела и невредима. Но продолжай в том же духе, и я буду приносить тебе один из ее пальцев за каждый раз, когда ты посмеешь наорать на меня.
Пробиваясь сквозь капюшон, его дыхание белыми облачками пара повисает в холодном воздухе здания. Понизив голос, но все еще дрожа от ярости, Ставрос говорит:
— Ты пожалеешь об этом.
Я заинтригован. Судя по описанию Слоан о нем как о зануде, я ожидал меньше энтузиазма.
— Почему? Твой хозяин, Казимир, идет спасать тебя? Ты недостаточно высоко забрался на тотемный столб, парень.
— Я говорю о похищении моей женщины.
От того, как он называет ее, у меня сводит зубы.
— Твоя женщина? Похоже, ты действуешь в соответствии с ошибочным представлением о том, что ей на тебя плевать.
Или что Слоан может принадлежать кому угодно. Ни один мужчина никогда не смог бы по-настоящему владеть ею.
