Как и все несломленные духи, она не может принадлежать кому-то одному.
Ставроса не смущает сарказм.
— Ты понятия не имеешь, что Слоан чувствует ко мне.
— О, постой, она считает тебя таким же интересным, как квашня или простокваша.
— Она бы не стала рассказывать тебе правду!
— Она могла бы. Под давлением.
Намек на то, что я пытал ее, чтобы выбить информацию, его не смущает. Ставрос яростно качает головой.
— Ты ее не знаешь. Слоан не такая, как другие люди. Она не отдаст ничего, чего не хочет отдавать.
Меня начинает раздражать его уверенность. Могла ли Слоан солгать мне о чувствах к нему?
— Каждого можно сломать. Вот ты, например. Сколько твоих пальцев мне придется отрезать, прежде чем ты расскажешь все, что я хочу знать о твоем боссе?
Его ответ следует незамедлительно.
— Ни сколько. Я расскажу тебе все, что угодно. Я расскажу тебе о нем все, что знаю.
Паук поражен.
— Это и есть преданность, которую ты проявляешь к своему королю?
— Мне на него наплевать. Меня волнует только то, чтобы ты не причинил вреда Слоан.
Если ты отпустишь ее, я сделаю все, о чем ты попросишь. Я буду шпионить за ним, если ты этого захочешь.
Испытывая отвращение, Паук плюет на цемент.
— Охренительно. Ради женщины.
Я поворачиваюсь и одариваю его холодным взглядом. По-гэльски я натянуто говорю:
— Видно, ты прискакал на могучем коне. Ты уже забыл, как легко одна и та же женщина проверила твою преданность, Гомер?
Он замирает. В его глазах появляется виноватое выражение.
— Сними с него капюшон. И принеси мне стул.
Поворачиваюсь обратно к Ставросу и наблюдаю, как Паук стягивает капюшон с его головы. Ставрос видит, что я стою перед ним, и быстро оглядывает меня.
Мне приятно видеть, как Ставрос сглатывает от страха.
Паук ставит передо мной стул и отступает назад. Я разворачиваю его, оседлываю и сажусь лицом к Ставросу, облокачиваясь на стул таким образом, что мои плечи находятся на уровне глаз Ставроса, а руки свободно свешиваются вниз.
Потом я говорю Пауку, чтобы он оставил нас со Ставросом один на один.
Когда эхо его шагов затихает, я спрашиваю заложника:
— Ты влюблен в нее?"
"Вопрос застает его врасплох. Я могу сказать, что Ставрос пытается угадать, с какой целью я интересуюсь. Мгновение он спорит сам с собой, затем просто признает:
— Да.
— Настолько, что ты предал бы Казимира, не задумываясь.
— Да.
Интересно.
— Как долго вы были вместе?
Ставрос начинает выглядеть сбитым с толку.
