Неоконченный романс

Отцу тоже вручили цветы, и он, не зная, что с ними делать, сунул букет в руки Зотихе. Пышнотелая дама в черном гипюровом платье важно процокала на высоченных каблуках в машину, нежно прижимая к груди неожиданный подарок от столичного гостя.

Через два часа Лена вернулась домой, но отца конечно же не обнаружила, перемыла грязную посуду, которую он оставил в раковине, перекусила, на скорую руку приготовила обед. Отца все не было. Эльвира Андреевна выпустила на улицу Флинта и отправилась с ним прогуляться в рощу.

Несколько раз она останавливалась и поглядывала на спуск с горы. Наконец послышалось рычание мотора. Запыленный джип остановился напротив дома.

Отец, усталый, голодный, но со счастливой улыбкой ввалился в гостиную. Поздоровавшись, он пристроил чехол с видеокамерой в углу, тут же поставил увесистую спортивную сумку. Поцеловав Лену в щеку, Максим Максимович отправился мыться и переодеваться. За обедом он без конца шутил, рассказывая, как знакомился с поселком. Оказывается, ему многое удалось сегодня отснять, побывал он и в цехах, и в мастерских, отдал должное конторским красавицам и исчадию ада — Митрофану.

После школы они с Алексеем успели съездить на пасеку, и отец заставил дочь попить чаю со свежим цветочным медом, баночку которого получил в подарок.

После обеда они перешли на балкон мансарды.

Максим Максимович с удовольствием взирал на лежащий внизу Привольный.

— Теперь я тебя начинаю понимать, дочь. Люди здесь чудесные, открытые, честные. Природа великолепнейшая! Здесь, наверное, на пенсии жить одно удовольствие.

Всю жизнь мечтал о таком вот благословенном уголке!

— За чем же дело стало? Перебирайтесь ко мне.

Места на все семейство с лихвой хватит.

— Честно говоря, дочура, я приехал сюда с конкретным заданием: бабушка и мама строго-настрого приказали мне забрать тебя, как они выразились, из сибирской ссылки. И действительно, все родственники в Москве, в газету тебя с распростертыми объятиями возьмут, я уже говорил с редактором.

 — Отец умоляюще посмотрел на дочь. — Пойми, бабушка уже старенькая, мама постоянно украдкой плачет.

— Папа, почему вы не хотите меня понять? Я ведь уехала не из-за того, что Сережа погиб. Я от себя, той прежней, избалованной, привыкшей, что все легко дается, убежала.

Лена встала и подошла к перилам балкончика.

— Конечно, я не спорю, кое-что в газете у меня стало получаться, да и во второй раз могла бы выйти замуж. Но здесь я многое поняла.