Неоконченный романс

Вы все там или витаете в облаках, или уж слишком роете, все чернуху какую-то выискиваете. Здесь же люди такие, какие они есть: любят так любят, ненавидят так ненавидят. — Лена улыбнулась. — Тут даже слухи нечто совсем другое, чем шушуканье за твоей спиной в Москве. Я всегда могу сказать все, что я думаю, и меня поймут. А ты, папа, можешь ли сказать громко, честно, ничего не боясь, о том, что знаешь? Вряд ли.

Отец подошел, обнял Лену за плечи.

— Хорошо. — Он поцеловал ее, как маленькую, в макушку. — Оставим разговор до Москвы.

Кстати, — он широко развел руки, полной грудью вдохнул свежий, настоянный на травах воздух, — дачу я в этом году все-таки достроил. Наши женщины там уже с марта безвылазно живут. Я в субботу им продукты завожу, забираю мамины работы. Посвежели обе на воздухе, помолодели. У них все уже там буйным цветом цвело и зеленело, когда я уезжал. У тебя на грядках вроде тоже что-то кустится. Неужели все сама и не помог никто?

— Ты меня, папка, за белоручку держишь? Я за эти годы, что на квартире жила, даже дрова рубить научилась и русскую печь топить…

— Вот и в школе о тебе хорошо отзывались.

Прижилась ты тут, смотрю. — Отец задумчиво оглядел дочь. Красотой, тут уж ничего не скажешь, она пошла в мать и только ростом в него, да и характером — гордым и независимым.

— Лена, — Максим Максимович сел в кресло, отпил остывший чай, — ты «Комсомолку» выписываешь?

— Выписываю и, если задерживается, жду не дождусь. Одни заголовки у них чего стоят, не говоря уже об остальном! Если тебе что-то нужно, подшивка у меня недалеко, в шкафу…

Максим Максимович потянул ее за руку:

— Сядь-ка, послушай меня, я тебе сюрприз приготовил: где-то со дня на день в газете целый подвал будет…

— Твоя статья? О ком?

— О Сереже Айвазовском, твоем муже.

И легендарном Айвазе-командире специальной разведгруппы.

— Папка, — Лена поднесла руки к щекам, загоревшимся от прилившей крови, — папка, тебе что-то удалось узнать?

— Не все, конечно. Кое-какие факты, фотографии… Многое еще засекречено, но я попытался выжать все до максимума, нашел тех, кто учился с ним, учителей, воспитателя в детдоме, ребят из его разведгруппы.

Я думаю, мы, его самые близкие люди, практически ничего о нем не знали. А он, оказывается, блестяще владел английским, свободно разбирался в местных языках и диалектах. Тебе это о чем-то говорит?

— Папка, я была замужем полтора года, а вместе мы провели чуть больше месяца. Я знаю, что он сирота. Подкидыш, завернутый во вкладыш из «Огонька», отсюда и фамилия.