Неоконченный романс

 — Да; кстати, я все-таки беру твою любимую соседку на прииск, но только из уважения к ее отцу. — Взглядом он остановил открывшую было рот мать. — И больше никаких вопросов. Сегодня я собираюсь лечь пораньше.

— Скажи мне только, ты Наталье уже сделал предложение? — спросила Эльвира Андреевна сквозь закрытую дверь.

— Вернусь из тайги — все вопросы решу.

Мать радостно потерла ладони: кажется, еще не все потеряно, и ситуация разворачивается хоть и не очень гладко, но пока в нужном направлении.

События следующего дня чуть было не перечеркнули их планы.

Утром Лена не стала будить отца, а отправилась на пробежку в компании Рогдая. Перед этим она еще раз проверила свое и отцовское снаряжение, подложила кое-что из продуктов.

На подходе к озеру она почувствовала странно знакомый, но давно забытый запах. На загривке у Рогдая дыбом встала шерсть. Ощерив мощные клыки, он глухо заворчал и, присев на задние лапы, загородил хозяйке дорогу.

— Вперед, псина, вперед! — Лена увеличила скорость, но Рогдай опередил ее, скрылся за пригорком и тут же звонко, с остервенением залаял.

Лене стало жутко. Горы словно сдвинулись, навалились на нее своей громадой. Лай Рогдая между тем перешел в тоскливый вой, и перед выбежавшей на поляну Леной предстала страшная картина. Вместо избы Абсолюта дымилось пепелище, тут и там все еще просвечивали красные угли, плясало низкое синеватое пламя. Неподалеку валялись две мертвые дворняжки, верные спутницы старика в его одинокой жизни.

Куры успели выбраться из курятника и, недовольно квохча, бродили среди камней, тщетно пытаясь найти что-нибудь съедобное. Гнедко бился на привязи. По косящим, налитым кровью глазам было видно, что мерин смертельно напуган. Его навес почти не пострадал, но летевшие при пожаре головешки оставили на шкуре лошади несколько заметных отметин.

Лена в тревоге огляделась. Неужели старик спьяну спалил сам себя? Она была в смятении, не зная, как дальше поступить. Сделала несколько нерешительных шагов в сторону бывшей избы и вдруг увидела на траве страшный, кроваво-черный ворох обгорелых тряпок, возле которого поскуливал Рогдай.

Подойдя поближе, она в ужасе отшатнулась…

Абсолют был еще жив. Открытые глаза с обгоревшими бровями и ресницами с мольбой уставились на Лену. Старик тянул к ней черные от сажи, окровавленные руки, пытался что-то сказать. Лена, стараясь подавить подступивший к горлу комок, опустилась перед стариком на колени.