Неоконченный романс

Она старалась с ним почти не разговаривать, а при необходимости ограничивалась односложными «да» или «нет». Алексей, в душе настроившись дать ей очередную пропесочку, в конце концов сдался. Снаряжение Елена подготовила толково, даже грамотно, признал он со скрипом в душе. Оружие было хорошо смазано и уложено в непромокаемый чехол. Патроны хранились в подсумках, которые удобно крепились на поясе. Не забыла она и про аптечку, и про горное снаряжение: двадцатиметровый капроновый репшнур, пара страховочных поясов, карабины и скальные крючья.

Экипировка производила серьезное впечатление и заслуживала уважения. Но Алексей предпочел обойтись без комментариев. Все личные вещи тоже были аккуратно уложены, упакованы с женской тщательностью в непромокаемые мешочки. Только раз она покраснела, когда он неловко дернул за упаковку и изящные женские вещицы рассыпались по ковру. Ковалев отвернулся, стараясь не смотреть, как Лена с досадой запихивает их в мешочек. И такая красота будет скрыта под грубой походной одеждой?!

«Осади, старик, — мысленно одернул он себя.

 — Теперь все ее прелести предназначены для товарища майора, если она и ему не найдет скорую замену».

Алексей посмотрел на тонкую шею, изящество которой подчеркивал широкий ворот грубого свитера.

Лена затянула волосы в традиционный «конский хвост», и только небольшой темно-каштановый завиток игриво лежал на шее. Алексею мучительно захотелось прижаться к нему губами, почувствовать ее запах, теплоту нежной кожи. Испугавшись своей слабости, он резко отодвинулся.

Придется налаживать жесточайший контроль над взбесившимися гормонами. А ведь им предстоит спать в одной палатке, день заднем общаться друг с другом. Не пожалеет ли он потом, что отважился на столь опрометчивый поступок, согласившись взять ее с собой? Впрочем, Елена настроена решительно и вряд ли захочет простить его. Конечно, он поступил как последняя сволочь, но очень уж попытки вырваться из объятий милиционера были похожи на желание еще больше его возбудить. Но и он хорош. Был момент, когда и сам чуть опять не потерял голову. Он вспомнил ее яростно горящие глаза, высоко вздымающиеся холмики грудей и судорожно вздохнул. Заметив удивленный взгляд девушки, Алексей сделал вид, что рассматривает карту.

Подошел Максим Максимович, одетый в противоэнцефалитный костюм, выделенный ему со склада лесхоза, и кожаные ботинки на толстой рифленой подошве, которые он привез с собой.

— Ну, господа хорошие, пора выезжать, присядем, по обычаю, на дорожку.