Неоконченный романс

Пойдете через горы, левее перевала, ориентиром будет служить триангуляционный знак. По карте сразу за ним начинается достаточно пологий склон, переходящий в ущелье. Прямо по нему спуститесь вниз, километра за два до биостанции. На выходе из ущелья егерский кордон, у них тоже есть рация, правда, не настолько мощная, как у Терентьева, но с биостанцией связаться можно…

— Алексей, я правильно понял, вы нас отсылаете? — осторожно спросил Максим Максимович. — Но ведь это же смертельно опасно — остаться один на один с бандой.

— Гораздо опаснее, если мы втроем надумаем уходить. Они настигнут нас быстрее детской неожиданности, и тогда вообще никто и никогда не узнает, что здесь случилось, куда мы исчезли.

А так есть возможность достать этих мерзавцев и базу их накрыть. — Алексей искоса глянул на Лену. — Думаю, Мухину надо одному из первых про Македонца сообщить, раз он этими делами занимается.

— Хорошо, я все понял, хотя чувствую себя омерзительно, словно я инвалид беспомощный…

— Простите, Максим Максимович, за резкость, но сейчас не время для интеллигентских самобичеваний.

 — Алексей извиняюще пожал ему руку. — Я давно понял, что всегда могу на вас положиться. Не знаю, как все получится в дальнейшем, но очень надеюсь распить с вами бутылочку коньяка.

Максим Максимович крепко обнял его:

— Больше мне нечего сказать, кроме самого банального: берегите себя, Алеша, и дай бог, чтобы все благополучно закончилось!

Лена молча исподлобья смотрела на них.

Алексей подошел к ней, взял за руки, но она отдернула их, повернулась к нему спиной.

— Лена, выслушай меня. — Он мягко взял ее за плечи, развернул к себе, заметив, что старший Гангут деликатно ушел в сторону и принялся выкладывать на полотенце продукты из рюкзака.

— Слушаю вас, господин главнокомандующий! — Губы у нее дрожали, но глаза смотрели сердито, с вызовом. — Развязываете себе руки, Ковалев, и вам глубоко безразлично, что мы чувствуем при этом.

Мальчику захотелось в казаки-разбойники поиграть. Да плевать я хотела на эту базу с Македонцем в придачу.

Одного накроют, десять новых появится, а тебя, Ковалев, уже не будет. — Она обняла его, прильнула к груди. — Я люблю тебя и не переживу, если что с тобой случится!

Алексей оторвал ее руки от себя.

— Еще твоих истерик сегодня не хватало! Сейчас ты уйдешь, — сказал он твердо. — Мне не нужно, чтобы ты путалась под ногами и получила пулю в лоб.