Неоконченный романс

Прежде всего необходимо незаметно снова проникнуть в долину, осмотреться, предпринять кое-какие меры, чтобы «македонцы» почувствовали себя гусем на вертеле: вас крутят, вертят, со всех боков поджаривают, а вы при этом настолько беспомощны, что даже клюнуть не в состоянии ввиду полного отсутствия головы.

Оставшись один, он почувствовал облегчение.

Спутники его были достаточно опытны и умелы в горах, с картой заблудиться для них весьма проблематично, поэтому совесть его успокоилась. Он практически уже спас их от бандитов, теперь его очередь поиграть с Македонцем в кошки-мышки, и если повезет, то роль кошки он предполагал сыграть сам.

Себя он чувствовал примерно так же, как двенадцать лет назад после получения приказа: нервы натянуты, все чувства до предела обострены, и в мозгу не осталось лишнего — только предстоящая боевая задача.

Первый часовой встретился Алексею на подходе к поселку. Значит, «охотники» успели уже вернуться, но пока еще пребывают в неведении относительно планов, а главное, местонахождения преследуемых, если поспешили выставить заградительные кордоны.

Причем, как он сразу отметил для себя, наименее вероятным они считали их прорыв через горловину долины.

Это было заметно по часовому — совсем молодому пареньку. Ему было не больше двадцати, и, похоже, он еще не наигрался досыта в солдатики: стоял с автоматом наперевес и имитировал Рембо в одной из зубодробительных ситуаций, издавая подобающие случаю звуки, и, как Алексей заподозрил, со спущенным предохранителем.

Ковалев на мгновение заколебался, стоит ли приводить парнишку в горизонтальное положение, но тут же отбросил все сомнения, справедливо считая, что на весах сейчас лежит нечто большее, чем сотрясение мозга молодого шакаленка.

Десять минут спустя Алексей сидел среди камней и рассматривал свою добычу: три дополнительных рожка к автомату, пистолет, что он забрал у загрызенного Коляна, и большой нож с широким лезвием, которым с ним поделился часовой. Конфискованные автоматы лежали рядом, и недолго думая он размозжил их об кусок базальта, справедливо решив, что горка искореженных деталей в данной ситуации гораздо для него безопаснее.

Склонившись над небольшим озерком дождевой воды, увидел свое отражение и сморщился от отвращения: грязный, небритый, одно слово — натуральный бомж, ничего не скажешь. Умывшись, пошарил по карманам, сигареты пропали, видимо, выронил где-то ненароком. Часовой, к несчастью, оказался некурящим.