Неоконченный портрет

Эшли очнулась от своих размышлений и хотела было спросить Кэтрин, кто победил в споре. Но Кэтрин встала и, не взглянув в ее сторону, направилась к двери.

За обедом Лоренс выглядел усталым и озабоченным, но даже и сейчас притягивал женские взгляды как магнит. Шелковые черные брюки и бежевая рубашка очень шли ему, но Эшли упорно пыталась не смотреть в его сторону.

После обеда все трое вышли на балкон пить кофе. Кэтрин распорядилась, чтобы его подали в чашках из тяжелого викторианского сервиза. Эшли дала волю своим мыслям, лишь изредка вступая в бессвязный разговор.

Кому принадлежит эта земля: Лоренсу или его брату? Или Лоренс ведет дела? В таком случае почему для него важны связи с Фитцпатриками? Какой возможности он не должен упускать? Из писклявого монолога Кэтрин Эшли уловила, что эти самые Фитцпатрики банкиры. Значит, если Лоренсу необходимо нанести визит банкирам и добиться их расположения, эта земля, скорее всего, уже не один раз заложена.

С другой стороны, хоть один из О'Мэлли должен быть довольно состоятельным, если заказывает три дорогих портрета и отправляется на весь летний сезон в заграничное путешествие.

А впрочем, ей-то какое дело? В том, что касалось финансов, Эшли вообще интересовало только главное: была бы крыша над головой, достаточно еды, место для работы да деньги на покупку самого необходимого. Она, конечно, не откажется от выгодного заказа, то тут вопрос скорее престижа, а не сребролюбия. Единственное, на что она с удовольствием тратила лишние деньги, так это на экзотическую, яркую одежду. Вполне объяснимая страсть, если учесть, что ей необходимо заботиться о рекламе: у художника должен быть свой имидж.

Эшли уже давно не оглядывалась на моду и на то, что принято. Еще будучи подростком, она стала одеваться по-своему, чем весьма раздражала своих старомодных бабушку и дедушку. С тех пор ее стиль в одежде не менялся, она сохраняла верность неожиданным цветовым сочетаниям. Цвет и фактура вдохновляли ее и как женщину, и как художника.

А если люди типа Кэтрин Кларк вздрагивают при виде ярко-каштановых волос, развевающихся над ее фиолетовыми, оранжевыми, алыми и золотистыми нарядами, — тем лучше!

Было уже почти десять вечера, когда, к нескрываемой радости Кэтрин, Эшли встала из-за стола, пожелала спокойной ночи и пошла к себе. Слава богу, хоть в этой угловой комнате спального крыла она никому не помешает, даже если соберется работать до поздней ночи.