Неоконченный портрет

Мы будем рады. Жаль, конечно, что вы покинете нас сразу по окончании обеда, но, я уверена, все отнесутся к этому с пониманием. В конце концов, работающие девушки должны… работать, — невыразительно закончила она и как-то неопределенно улыбнулась.

Как только дверь за ней закрылась, Эшли совсем сникла. Господи, может, я слишком мнительна? Непонятно, то ли она по-кошачьи хитра, то ли по-идиотски простодушна? Ясно одно: Лоренс к ней равнодушен. Она бы за полдня замучила его своей глупостью. Зила намекала, что Кэтрин преследует его каждый год и в Дублине, и в Лондоне, и здесь.

Но все не так, как я сперва представляла. Браки по расчету заключаются и в наши дни, но, видно, Лоренс О'Мэлли не является их сторонником.

Закусив нижнюю губу, Эшли надела босоножки бронзового цвета и затянула на талии яркий широкий пояс в тон кимоно.

Робби здесь, и через несколько минут я его увижу, вспомнила она.

Ей никак не удавалось вызвать в памяти его черты: высота действовала не только на зрение, но и на мозг.

Эшли наложила на веки легкие золотисто-зеленые тени, чуть подкрасила губы апельсиновой помадой, побрызгала спреем воздух и шагнула в ароматное облако, надеясь, что парфюм перебьет въевшийся запах скипидара.

Эшли привыкла в любом обществе держаться абсолютно уверенно, но сейчас ей пришлось остановиться у двери в гостиную, чтобы преодолеть робость. За дверью слышались голоса, из столовой доносилось приятное позвякивание серебряных приборов — помощницы Зилы завершали последние приготовления.

Эшли Мортимер, экстраординарная портретистка, неужто ты робеешь? Эшли Ланкастер Мортимер!

Вскинув голову, она словно гордый парус вплыла в комнату, шелковые жемчужно-зеленоватые крылья кимоно заколыхались широкими волнами.

На какую-то долю секунды гостиная показалась ей живописным полотном из причудливых переливов желто-зеленого и ярко-розового, лимонного и темно-синего, из затейливых красочных бликов на длинных юбках, из строгих черно-белых тонов мужских костюмов.

На мгновение ей показалось, что люди застыли, а цвета ожили. Улыбнувшись всем, она проследовала туда, где стояли Роберт с женой.

Волнения не было. Эшли вообще ничего не чувствовала. Что это — оцепенение? Замедленная реакция? Нет, чувства просто исчезли. Единственное, что она ощущала, это легкое удивление, насколько слишком уж обыкновенным показался ей Робби. Она одарила их обоих милой улыбкой.

— Кто теперь ведет дела? — спросила она.