Длинный опять раздражает, он как будто делает это специально, когда замечает, что наши отношения становятся почти дружескими, чтобы мы не зашли слишком далеко. — Семь утра, Тём, воскресенье, какого черта вообще?!"
"— Я тебе обещал вчера, что мы идём на пробежку? Мы идём.
Артем раскрывает руки, точно он сказал что-то гениальное, и опять улыбается, уже Колосова напоминает улыбочкой своей извечной. У хоккеистов это заразное, да? Надеюсь, передается воздушно-капельным, а не… Не важно.
С того дня, как этот длинный ребенок передо мной извинился, прошло около трёх недель.
Все три недели мы усердно занимались спортом, в смысле в спортзале, а вечерами катались кушать, чтобы, как говорил Савельев, «выросли мышцы». Я ему, конечно, не верю, что это так работает, но от еды не отказываюсь, я же не дура последняя.
Вчера мы ходили на день рождения к Колосову, и Артём меня приятно удивил, когда отказался от алкоголя, потому что решил вести здоровый образ жизни. Я сдуру ляпнула, что для полного здорового образа он должен начать бегать по утрам, а он… А он стоит надо мной в семь утра в воскресенье! Ну что за наглость?
Со дня рождения мы уехали вместе, потому что… Ну потому что играть в бутылочку, когда толпа людей собирается, вообще-то запрещено.
Мне выпал поцелуй с каким-то парнем из их команды, с которым я была знакома от силы пару часов, мы поцеловались, а Савельев меня потом как маленького ребенка за шкирку утащил, приговаривая, что для моего рта есть гораздо лучшее применение.
Применение это, к слову, он нашел.
Потому что, оказывается, у нас с ним секс по дружбе. Предупредить он меня, естественно, об этом забыл. И, как выяснилось только вчера, такие привилегии не должны распространяться на других людей. Если секс, то только друг с другом. Не то чтобы я собиралась спать с другими направо и налево… Но то, что Савельев признался мне, что я у него единственная, пусть и таким способом, приятно. Я не собственница, да и права не имею, но знать, что после меня он поедет к какой-нибудь Кате и будет на ухо ей шептать то же, что и мне… Нет уж.
Пусть одной мне шепчет, раз уж начал, а к Кате поедет, как закончит со мной насовсем.
— Савельев, ради всего святого, какая пробежка? — укрываюсь с головой, надеясь, что это не просто одеяло, а как минимум, мантия-невидимка. Я не готова бегать в семь утра, да я вообще бегать не готова! Если это не скидки в магазине косметики, туда хоть со скоростью гепарда.
— Утренняя, бодрящая, — он откровенно ржет надо мной, стягивая одеяло.
