Уже кошусь на куртку и обувь, хочу закутаться и бежать к нему, наплевав на все, но…
Но в дверь звонит последняя на сегодня клиентка, и я не решаюсь просить её подождать и всё-таки сбежать к Егору. С улыбкой желаю Светлане Сергеевне доброй ночи и тоскливо смотрю в окно на любимую белую машину, выезжающую со двора…
Глава 20. Тот самый день
Артём
— Артём Саниславич!
Саниславич — что-то новенькое. За две тренировки с самыми мелкими я кем только не был. Обычно отчество они даже не пытаются выговаривать, а ещё практически все плохо говорят букву р.
Я то Агтём, то Йтём, то просто тленел, для самых сообразительных.
С детьми сложно. Особенно с мелочью, которая на коньках ещё с трудом стоит. Повезло мне, что с сентября они ходили к прошлому тренеру, иначе с первого занятия с совсем зелёными я бы вряд ли справился. Ошибки признавать надо, да и вообще я пытаюсь себя адекватно оценивать, но надеюсь, что быстро втянусь, и детишки начнут меня уважать."
"Словарный запас приходится пополнять почти вежливыми словами, потому что с родителями, да и с мелочью тоже, разговаривать надо нормально, тут моя обычная речь не пройдет.
Вряд ли мамашки будут рады, если я скажу им, что детворе пахать надо, если хотят результат видеть, а не сопли на кулак наматывать. Улыбаюсь, говорю, что работы много будет, но мы все сможем, и ещё какую-то заученную херню, но родители радуются. Они-то все ушами любят, их подкармливать этим надо.
Две вечерние тренировки проходят на удивление спокойно, несмотря на то, что дети совсем мелкие.
Даже тренер хвалит меня, хлопая по плечу, и я ловлю себя на том, что еду домой с идиотской улыбкой. Нравится. Рад, что выпала возможность вернуться на лёд, пусть даже не игроком. Я как коньки надел, пару метров проехал, так в меня как будто жизнь вернулась. Всё-таки права Лизка была, не могу я без хоккея, хоть убей не могу.
Надо ей спасибо сказать. Может, даже подарить что-нибудь. До сих пор не понимаю, что ею двигало, когда она мне помогать вызвалась, но по факту всё это сейчас происходит только благодаря ей.
Не бросила меня, даже когда я наорал на неё. До сих пор при воспоминании, как она на скамейку вставала, чтобы в глаза мне смотреть, ржу как ненормальный.
Заезжаю в кафешку, беру пиццу домой, потому что с готовкой у меня отношения сложнее, чем со всеми бывшими, а жрать хочется дико. Я и так по вечерам могу слона съесть, а тут ещё и толпа детей все силы забрала, запасы пополнять надо.
Душ, поесть, и завалиться на диван — лучшее окончание дня.
