Вздыхаю, принимая поражение, и решаю вернуться в компанию. Ладно. Найдется потом, не маленький мальчик, всё-таки.
С каждой ступенькой почему-то идти становится тяжелее, как будто на ноги навешали цепи. Странное чувство, нужно срочно подняться и быстро выпить воды.
У стены замечаю счастливо танцующих и целующихся Колосовых, которые ушли в укромный уголок и тихо наслаждаются счастьем своего лучшего мира. Быстро проскальзываю мимо, чтобы не мешать им, и подхожу к нашему столику, заглядывая за шторку.
И лучше бы я осталась танцевать с Антоном…
Потому что Савельев находится быстро. Он сидит на диване, обнимая моими любимыми руками какую-то девку, которая сидит у него на коленях и самозабвенно вылизывает шею и скулы. А он сидит абсолютно довольный и расслабленный, запрокинув голову и закрыв глаза.
И это то, о чём я говорила. Артём не про отношения. Он про классный секс, про крутые прогулки.
Но, к сожалению, не про любовь.
Сердце работать перестает вообще, мне натурально нечем дышать, но сделать хотя бы ещё шаг ближе к ним, чтобы взять воду со стола, я банально не в силах.
Ноги подкашиваются, я сразу жалею, что надела каблуки, и сил хватает только на то, чтобы сделать пару кривых шагов назад и скользнуть взглядом по оставшимся за столиком ребятам.
Я вижу сожаление в глазах каждого, а тот новенький Сережа и вовсе в ужасе. Не знаю, что такого написано у меня на лице, но внутри абсолютный ад.
Мне больно.
Но я смотрю как ненормальная на всё это, добивая сильнее. И только когда слышу сзади голос подруги — убегаю прочь.
Она кричит что-то вслед, но я не слышу, и слышать не хочу. По пути врезаюсь в Антона, цепляюсь за него и в слезах умоляю отвезти меня домой, да так быстро, как только возможно. Он не отказывает. Помогает забрать пальто из гардероба и держит меня за руку, пока бежим к машине, чтобы я не упала.
Ковалев не задаёт лишних вопросов, но по лицу вижу, что все понимает.
Все понимают. Артём бабник, влюбляться в таких — самоубийство, а я, кажется, тот самый суицидник, который без страха шагает в окно.
Слёзы душат, боль разрывает грудную клетку, я никогда не думала, что любить настолько больно и тяжело. Не хочу. К черту вообще такую любовь, раз она приносит такие страдания.
Выбегаю из машины, не оборачиваясь на крики Антона поговорить, лечу наверх и с порога падаю в объятия мамы.
