Машина у него и правда что надо, в отличие от него самого. Бесит до ужаса. Выходит весь такой деловой, волосы поправляет, сигареты из кармана достает, и… поднимается на крыльцо, и останавливается рядом со мной. Спасибо.
— Будешь? — он сразу же протягивает мне сигарету.
— Не курю, — и вдруг я ловлю себя на мысли, что мне неловко на него смотреть. Чёрт! После этой ночи при взгляде на Артёма у меня просто перед глазами всплывают картинки сна, в котором мы вытворяли вещи, которые случиться не должны были. Спасибо, что я треснулась рукой и проснулась! Если бы досмотрела сон, наверное, и вовсе со стыда бы тут рядом с ним сгорела.
Где, блин, эта Нежнова? Пусть выбегает из царства своего Колосова, и мы уже пойдём на пары. Напрягает меня тут стоять.
— Правильно, курить вредно, — он не затыкается, а я просто стараюсь смотреть куда-нибудь, кроме него, — особенно таким коротышкам, как ты.
— Лучше быть коротышкой, чем длинным и тупым придурком, — пока говорю это, к нам поднимается Антон, которого я успела наградить званием самого адекватного из шайки хоккеистов.
Он здоровается с Артёмом, даже кивает мне и улыбается, тоже подкуривая сигарету. Спортсмены, блин.
— Вы, как обычно, кусаетесь, да?
— Вчера, по-моему, они целовались, — кто-то третий из придурков вышел из универа тоже покурить перед парами. Я краснею, бледнею, когда он упоминает произошедшее на физре, радуясь, что мои алые щёки прикрыты шарфом, и проклинаю эту сладкую парочку, что никак не собирается выходить из машины и спасать меня! — Я же ничего не путаю?
Что со мной такое? Краснею, как будто в меня Нежнова вселилась.
Докатилась, блин, уже даже ответить ничего нормального не могу, потому что одного взгляда на Савельева хватает, чтобы вспомнить… Стоп! Хватит.
— Целовались, возьми медальку за наблюдательность и больше не наблюдай, — выдавливаю из себя самую стервозную улыбку в мире, а потом понимаю, что она прикрыта шарфом. Ну и ладно. Яда в голосе хватило. — Вроде вымахали длинными, а мозгов от этого не прибавилось."
"— Ой, да ладно тебе, все девчонки любят высоких парней, — говорит снова тот, кого я не знаю и знать не хочу.
Он меня уже больше Савельева бесит. — Вот тебе какой рост у парней нравится?
Тёма хмыкает, выпускает сигаретный дым неестественно ровными колечками, а я на секунду теряюсь в пространстве, залипнув, потому что эти губы во сне… нет! Нет-нет-нет!
— Карьерный, — закатываю глаза, наконец-то отвиснув от губ Савельева. В голове, кроме нецензурных выражений, не остаётся вообще ничего.
