— Хватит, — словно читая мои мысли, сказал Руслан. — Всё закончилось.
А меня накрывает. Трясёт.
— Нет, — ответила, зубы стучат. — Это никогда не закончится. Никогда. Он будет преследовать меня вечно, пока свое не получит, пока не выпьет до дна и мои активы денежные, и мою душу…
Мы останавливаемся так резко, что я, непристегнутая, подаюсь вперёд и едва не трескаюсь лбом о бардачок.
— Что-то случилось, да? Только скажи мне сразу!
Потому что мне страшно. За мной гонятся. Меня гонят, словно зверя, и на моей стороне только Руслан.
Руслан же тянется к бардачку. Там сигареты, дешёвые, хозяина машины. Наверняка, Руслан к таким не привык, но все равно закуривает, горький дым заполняет салон, тонкой струйкой утекая в приоткрытое окно.
— Если бы ты была мужиком, — спокойно говорит Руслан. — Я бы тебе сейчас отвесил оплеху. Но ты женщина. Маленькая, к тому же, пиздец, какая, и зашибить насмерть можно ненароком. Поэтому давай, успокаивайся как-нибудь сама. И желательно, быстрее, нам ещё из города валить.
Как ни странно, его слова до меня доходят. Я не то, чтобы успокоилась, просто взяла себя в руки. Руслан докурил, вышел из машины, открыл мне дверь. Джентльмен. А в машину, совсем недавно, буквально забросил, как мешок с картошкой. Но он меня спасал. Он единственный, кто меня спасает.
— Пошли, — и я послушно встаю, иду за ним. Руслан же оборачивается, смотрит и чертыхается — Какого хрена ты босиком? Ах, да…
Я решила, что идти в одной тапке вовсе никуда не годится, бросила её в машине.
Руслан на руки меня подхватил, так легко, как будто я и не вешу ничего.
— Куда мы идём?
— Тебе нужно переодеться.
Квартира, в которую он меня привёл, безликая. Нищетой пахнет, не чета той, в которой окна в пол, в которой женские вещи, а на расческе светлые волосы. Зашла в ванную. Здесь на расческе волосы тёмные и волнистые. А в мусорном ведре срезанные пряди волос. Так вот, где моя Ясмин в мальчика превращалась… Одну прядь, нисколько не брезгуя, я достала себе.
— Там вещи, не спрашивай даже чьи. Возможно даже прошлых хозяев. Найди себе что-нибудь и переоденься, не в пижаме же ехать. Потом сядь поешь, здесь ещё осталась еда, а то уроды и поесть тебе не дали.
Я послушно роюсь в чужих вещах. Правильно, Руслан называл меня золотой девочкой. Такой я и была, и сейчас мне откровенно неприятно, но я понимаю — нужно. Вещи, надеюсь стиранные, лежали в шкафу долго и пахнут пылью.
