Нахожу себе потертые джинсы, после всего, что случилось, я сильно похудела, и они, пусть и маленького размера, на мне висят. Руслан делает дополнительные дырочки в ремне.
— Ясмин тоже сначала в этой футболке спала, — улыбается Руслан.
И чужая вещь сразу становится родной.
На моих ногах тенниски, тоже на размер больше, но пусть лучше так, чем жмут. Джип Руслана остался у клиники, мы садимся в какую-то дряхлую машину отечественного производства.
— Ты не будешь никому звонить?
— Нет, — жёстко отвечает он.
— Я не знаю, кому верить. Сашка, его как раз выписать должны, поймёт, что мы живы и были здесь. Большего сейчас не нужно. Я повезу тебя один.
Дорога обещает быть долгой. К тому же — непростой. Машину нещадно подкидывает на кочках, трясёт, к тому же, в ней пахнет бензином. Но, если мы в ней едем, значит, так нужно.
Ближе к выезду из города Руслан напрягся. Внешне это никак не выразилось, но я чувствую, словно на него настроилась. Снова за сигаретами потянулся. Пистолет достал, положил рядом, словно это норма, так вот с пистолетом ехать…
Проскочили мы нормально, да и как иначе? Я не верила в способность Динара перекрыть все выезды, да ещё так быстро.
Вот если бы это происходило в моем родном городе… Там Бикбаев — старший мог все.
Но там же был мой брат, словно, в противовес ему.
— Федеральная трасса одна, — говорит Руслан. — на ней нас зажать, плевое дело. Поэтому мы по ней не поедем. Поездка станет ещё менее комфортной, готовься.
Я готовлюсь. Плюс один — под тряску в машине совершенно не возможно связано думать.
Я не могу думать не о Ясмин, не о Динаре, не о том, что неделю назад у меня случился выкидыш. Я лишь мечтаю о том, что когда-нибудь машина остановится и я из неё выйду. А я ещё робко надеюсь, что меня не стошнит.
Но чем дальше мы уезжаем от города, тем легче становится дышать. Мы сворачивает с основной трассы в сторону небольшого городка, затем пересекаем несколько посёлков, а потом и вовсе съезжаем на проселочную дорогу.
Возделанные поля кончаются, нас обступает лес.
Руслан наконец, а едем мы уже несколько часов, останавливается и позволяет мне размять ноги. ""Пудрить носик"" я ухожу в кусты. И так неожиданно становится смешно. Снимаю тенниски, иду босиком по траве. Светит солнце, падает узорчатой тенью под кроны деревьев. Птички поют. И мне — хорошо. Словно для того, чтобы прийти в гармонию с собой, сначала нужно было потерять все, упасть на самое дно, а потом…прийти в лес.
