Что может быть лучше, чем родить дитя от Руслана? Знать, что в нем нет жестокости моего мужа. Но мне — страшно. Я не знаю, прочёл ли Динар то письмо. Не знаю, как быть дальше.
А ещё — как воспримет эту информацию Руслан. Рассказать ли ему, что он — уже пять лет отец, что у него есть дочка? Маленькая, замечательная дочка, которую я родила в первые дни лета, когда цвел жасмин. Как воспримет ее Руслан — с любовью считать шаги, ступеньки, пуговицы в игрушке, с аутизмом, который ставят врачи. Станет ли она ему такой же особенной — как для меня? В хорошем смысле слова…
Мне страшно.
Я иду проверенным путем. Бросаюсь через коридор к ванной. На стуле у дверей сидит мужчина — мой сторож. На мгновение мне кажется, что я просто сменила одну клетку на другую, но не могу сосредоточиться на этой мысли. Паника накатывает волнами, тело сотрясают спазмы. Успеваю склониться над унитазом и меня рвёт горечью недавно выпитого аспирина.
Вытягиваюсь на полу. Плитка приятно прохладная. Можно притвориться, что я дома. В детской, большой и светлой, Ясмин слушает английские сказки.
Раиль сердито покрикивает в саду на Шанель. На первую Шанель, живую.
В себя меня приводят вопли кота. Вспоминаю — рыжий. Я не могу страдать в полной мере, когда-то кто-то рядом, судя по ору страдает ещё сильнее меня. Поднялась, заставила себя умыться. На полке — расческа со светлыми волосами, видимо, той самой Юли. Я снова думаю — у Руслана же своя жизнь есть, о которой я никогда не задумывалась. Он спасает меня, спасает мою — нашу! — дочку, но почему? И что будет потом? Заглядывать так далеко больно.
Я чищу зубы запасной щёткой, запаянной в упаковку. Долго, тщательно, словно это самое важное занятие в моей жизни.
— Кот? — спросила у охранника.
— Кот, — согласно кивнул он. — С блядок…простите, с прогулки вернулся и требует, чтобы впустили.
— Так впустите, — распорядилась я.
Кот настороженно смотрел на меня круглыми жёлтыми глазами. Глаза жёлтые, сам рыжий — просто замечательно солнечный кот. В деревне у эби всегда жили кошки, именно кошки, не коты.
Котов она недолюбливала, считая тунеядцами. Однако её кошки котов находили, таскали котят, эби их пристраивала, ворча, что стерелизация — это против природы и вообще Аллаха. Старую бабушку было не переубедить и сдалась она только тогда, когда у неё окотилось три кошки разом.
— Кушать хочешь?"
"Кот распушил хвост — мне он явно не доверял. Но на кухню таки прошёл, уселся у своих мисок, и даже соизволил поесть, корм я нашла рядом в шкафу.
