Ты, наверно, даже не знаешь, какой ты хороший!
- Какой я хороший. Это тебе, наверно, только так кажется.
- Почему только так кажется? (с)
Из аэропорта логичнее поехать сразу к родителям. Они по-прежнему живут как раз по пути в город и ждут меня в любое время дня и ночи. Каждая моя командировка тяжело переносится родными, особенно мамой: переживает, молится, не спит ночами - поэтому обычно сообщаю о перелетах уже постфактум, когда опасное давно позади. В этот раз, правда, пришлось сделать исключение и предупредить, чтобы ждали.
От усталости глаза как песком присыпанные, даже аптечные капли и те не помогают, а по первости справлялись отлично. Цены им не было на важных переговорах, после ночи в самолете. Тру лицо некоторое время, зеваю третий раз за минуту. Когда-нибудь же я попаду домой, даже этому бесконечному путешествию однажды придет конец. Ну не может же меня неделями по свету мотать, мистикой попахивает.
Кто-нибудь здесь верит в мистику? Летчик просит оставаться в креслах еще несколько минут и ждать снова непонятно чего.
Черт, кажется, я начинаю.
Рейс задерживали трижды общей сложностью на двадцать шесть часов, последние пять из которых провел с едва ли ни единственной мыслью в голове: отоспаться бы. Приехать к маме, упасть на кровать и закрыть глаза. Нет, сначала помыться, потом на кровать.
Все это время ведь на ногах, в руках сумка с документами, которые смертельно важно не забыть где-нибудь у очередного кофейного автомата в зале ожидания аэропорта чужой страны. Юлька прибила бы меня тогда.
Идея нерадостная, но я отчего-то улыбаюсь сам себе, не в силах остановить бурную фантазию. Нервное, полагаю. Мой партнер по бизнесу - Юлия Сергеевна Роминская иногда ведет себя не в меру дерзко, за словом в карман не лезет, в некоторые моменты лучше ее не злить, себе дороже. Между тем стюардессы открывают дверь, и я поспешно спускаюсь с трапа самолета.
Ладно, пункт «помыться» двигаем ниже, спать-спать. Спа-а-ать. Но едва я встаю ногами на… хех, родную землю, ход мыслей вдруг меняет направление.
Чувствую себя бодро, словно не умирал от усталости минутой раньше. В принципе, резкие перемены в самочувствии закономерны, если вспомнить теорию о запасании сном. Вы, кстати, верите в нее? Нет? Взгляните на меня: четыре года я только и делал, что, цитируя недавнюю Юлию Сергеевну: «валялся на кровати и пялился в потолок». Ничего ж нельзя: ни учиться, ни работать, ни книги читать. Не разрешается. А вот тупеть — поощряется. Поначалу не хочется, а потом уже все равно.
