Ее волосы после утреннего сна все еще в беспорядке, но ей это даже идет. Светлые пижамные штаны и тонкая майка на бретельках — вот и весь гардероб. Юля кладет ладони на мою грудь, размазывает по ней капельки воды, касается языком, слизывая, я вздрагиваю от удовольствия. Она виляет попой, и я тут же шлепаю по ней, обхватываю ладонями, сжимаю. «О дааа», - почти рычу.
- Ой! - вскрикивает.
- В следующий раз со мной поедешь. Я задолбался видеть во сне порно с собственной женой. Это ненормально. Где мои сисястые мулатки и миниатюрные азиатки? Где групповушка и разврат? Почему всегда ты?
Она смеется.
Приворожила, стопудово, они с Ларисой не просто так часами шушукаются на кухне, резко замолкая при моем появлении. Чем-то опоила.
А и хрен с ним.
- Как скажете, Иван Андреевич, - покорным тоненьким голоском. - Ты извини, что вчера встретила не так, как следует важного бизнесмена, будущего миллионера, - при этих ее словах из моего рта вырывается саркастичный смешок, но он быстро обрывается. Юля, продолжая вилять попой, опускается передо мной на колени.
Я пытаюсь тоже, но она дает знак стоять. Следом опускаются мои штаны. А, ла-а-адно. Окей, я только за. - Я постараюсь исправиться, - шепчет мне кротко, я чувствую прикосновения ее нежных пальцев, горячее дыхание, влажность ее поцелуя. Очень влажный поцелуй. Очень нежный и долгий. Затем она обхватывает его губами и сильно втягивает в себя, у меня дыхание обрывается, хватаюсь за стену, упаду, блин, от восторга. - Я старательная, - говорит она мне.
- Продолжай, - расплываюсь в блаженной улыбке.
- Так ты простишь меня? Обещаю, что буду очень хорошо себя вести.
- Заткнись уже.
Она посмеивается. А затем нам обоим не до смеха. Удовольствие по мозгам бомбит, растекается по телу и, ожидаемо, минет длится недолго, да я и не вижу смысла сдерживаться. Держу Юлю за волосы, двигаюсь сам, потому что уже не контролирую. Я просто хочу, неудовлетворение нарастает, становится болезненным. Я крепко держу ее и двигаюсь, толчки сильные, резкие, быстрые.
Она все принимает, подстраивается, готовая, одной рукой держит меня за бедро, сжимает. Я… схожу с ума, она на коленях передо мной смотрится потрясающе, я думаю, что охренел вконец со своей грубостью, но она стонет от удовольствия. Я думаю… я… черт…
Она поднимается с таким важным и довольным видом, что я тут же сам расплываюсь в улыбке. Ноги ватные. Кажется, что от Юли свет исходит, как в кино от ангела, вот до чего доводит моногамия.
