Водитель на меня орал благим матом, я даже выходить из машины побоялась, двери заперла и сидела, пока он в окно долбился, ГИБДД ждала. Как обычно, Ваня приехал раньше властей и… черт, он его пальцем не тронул, но задавил морально. Он таким из колонии вышел. Иногда очень, очень страшный. Говорит практически без мата, но такие слова подбирает, и с таким тоном их произносит, что провалиться сквозь землю хочется. У меня кровь в жилах стынет, когда он на кого-то повышает голос. На меня — никогда, даже если явно перебарщиваю.
Однажды я ляпнула, что он долбанулся, только… упс, немного иначе выразилась. Рот ладонями зажала, смотрю на него в панике, сердце стучит в ушах, как у кролика. Понимаю, что все, капец мне. Допрыгалась девочка. Ваня губы стиснул, прищурился, а затем ушел на пару часов прогуляться, напоследок припечатав ладонью по косяку. Не кулаком, а ладонью - мне кажется, это важно. Не оборачиваясь. И не так чтобы со всего маху: чашки на полках не задребезжали, стекло в окне не треснуло, - но ощутимо, показательно.
Тот случай мы никогда не обсуждали, стали общаться как ни в чем не бывало, но я поняла, что больше подобные эпитеты в его отношении использовать не стоит, они его обижают.
Так вот, Ваня на меня никогда не кричит, но даже мне в моменты его ссор с другими людьми хочется забиться в угол и сидеть там, не высовываясь. Иногда кажется, что он вообще никого не боится. Если бы я не находилась рядышком в каждую его минуту слабости, я бы не смогла с ним жить. Честное слово. Он бы казался мне бесчеловечным.
Я знаю, что он довел до самоубийства одного из троицы. Знаю, что его вызывали на допрос после нашего возвращения из Азии, потому что он был первым в списке подозреваемых, мотив — месть. Я знаю, что они виделись, и он что-то сказал Среднему. Но докопаться не смогли. И я понимаю, что если ситуация повторится - я не смогу выносить ребенка - он просто убьет Младшего. Даже если я сделаю вид, что для меня это неважно и я не расстроилась. Он просто поедет и убьет его, потому что не простил и не смирился.
А я этого не хочу. Больше всего на свете я боюсь потерять Ваню снова. Я просто… не смогу одна. Во время каждой его командировки я испытываю сильный стресс, который выливается в бессонницу, потерю аппетита, кошмары по ночам. Когда он в городе, даже если далеко, лишь бы на расстоянии телефонного звонка, я чувствую себя уверенной и смелой.
Поэтому мне страшно начинать планировать. Я боюсь потерять одновременно и его, и будущего ребенка.
