- Нет, конечно. Сейчас все сделаю."
"- Если долго, то я могу и чай. С молоком. Без молока тоже хорошо. Даже лучше без молока.
- Юль, свари кофе и завари обычный черный чай, - мои нервы сдают, я достаю из холодильника пачку молока и ставлю на середину стола, заставленного тарелками с бутербродами, нарезками и сладостями. Выглядит этот жест со стороны не очень: неестественно, как и все происходящее сегодня. Дескать, на свое молоко и подавись им.
- Помочь чем-нибудь? - замирает на стуле Юлина мама, и получается, что смотрит на меня снизу вверх испуганно.
На нашей тесной кухне ни повернуться, ни развернуться. Мне нужно уйти отсюда, чтобы стало легче дышать, но у Юльки глаза, как два блюдца — огромные. Я знаю глаза своей жены, она не таращит их так по поводу и без. Я хочу взять Юлю в охапку и увезти отсюда туда, где ей будет комфортно.
Давайте уже снимем маски и начнем орать друг на друга, как положено вести себя людям, подобным нам, в данной ситуации? Я не добрый всепрощающий человек, в последний мой визит «в гости» к теще с тестем, мы с Юлиным отцом послали друг друга в такие дальние дали, из которых обычно не возвращаются нормальными людьми.
Он давил на больное — тюрьму и вытекающее оттуда, на то, что моя женщина — работает в эскорте, иначе как она погасила долги суду и вообще выжила одна? Уголовник, с которым творили разное в тюрьме, и его шлюха — сказал он мне, правда, другими словами. Сказал о родной дочери. Меня трясло, как припадочного, вы не представляете, скольких нервов стоила мне та поездочка, когда по доверке продавал Юлину долю в квартире ее родителям.
Не знаю, как сдержался тогда и не наломал дров, не повелся на провокации. Я ж только вышел на свободу, простая драка могла бы вернуть меня обратно.
А сейчас эта тетка сидит у меня дома и жует бутерброды. А я спокоен. Ну, почти.
- У вас очень уютно, - говорит скромно Маргарита Никитична. Она берет со стола бутерброд, откусывает крошечный кусочек, а затем нерешительно кладет оставшуюся часть на тарелочку. Мне вдруг становится ее жаль: благодаря в том числе этой женщине я попал в тюрьму за преступление, которого не совершал, и она это понимает.
Я это понимаю. На этой кухне все это понимают. Теща напряжена, взволнована, поглядывает на меня в ожидании удара, мести. Это глупо. От нее мне нужно одно — чтобы она делала вид, что любит Юлю. Если она начнет играть в игру дочки-матери, я буду ее терпеть, несмотря на то, что каждую секунду мне хочется взять ее за шкирку и спустить с лестницы.
