А только представьте, как бы жалко из уст женщины звучали подобные объяснения: да, я у тебя дома, готовая с тобой на все после нескольких дней знакомства, но вообще я не такая, ага, жду трамвая.
Но я хотела поехать к нему и поехала. И нам вместе было чертовски весело и хорошо. Трахаться хорошо: ярко, громко, сильно, со стонами, хлопками и криками. После - вместе готовить и есть, бесконечно обнимаясь и касаясь друг друга. Смеяться над фильмом, даже немного ссориться в шутку по пустякам. Естественно. Он не хотел отпускать меня утром на работу, хотел вместе позавтракать и вновь заняться любовью.
Он потрясающий. Для меня самый лучший мужчина.
Рассказать про еще один пик безысходности? Или мы с вами уже давно на американских горках катаемся? Вот бы пристрелить того человека, кто билеты на них выдает в реальной жизни… Ладно, летим вниз на всей скорости. Где-то через пару недель, как Ваньку забрали, я возвращалась домой в наипаршивейшем настроении. И именно этот вечер выбрал Василий Васильевич для повторного визита.
Сидит, тварь, с моим отцом за столом, беседуют. Мама в выходном платье суетится на кухне. Ага, ага, всегда готовит в таком виде.
Я думала, мы эту тему закрыли раз и навсегда после нескольких скандалов и бойкота, объявленного мне семьей, а нет - оказывается, самое интересное впереди.
- Что он здесь делает? - спрашиваю, скрестив руки на груди.
- Ты как с гостями разговариваешь?! - ахает мать, отец уже подвыпил — зацепился взгляд за начатую бутылку дорого коньяка на столе — и как жахнет кулаком по столу.
Стыдно. Даже перед Василием стыдно, понимаю ведь, почему он вообще о своих грязных предложениях начал заикаться. Приехал, огляделся, пообщался с моими родителями, понял, что ради нескольких сотен тысяч они будут вокруг него на задних лапах плясать. Он сам их не уважает, презирает, ему даже неприятно сидеть с ними за одним столом — по выражению лица заметно. Всем заметно, кроме родителей. Василию противна наша кухня, наш стол, наш старый ремонт.
Вроде бы когда сам живешь — не замечаешь, а как гости приходят, сразу будто их глазами на свое жилище смотришь — тут бы подкрасить, тут переклеить, тут вообще помыть хорошенько.
Нормальная у нас кухня, обычная. Чистая, ни один шкафчик не сломан. Но этот гад губы поджимает, нос воротит, и оттого я начинаю еще сильнее его ненавидеть.
- Василий Васильевич — наш дорогой уважаемый гость, Юля, поздоровайся вежливо.
- Я к себе.
- Юля! - папа вскакивает из-за стола.
