Мало намеков тебе было? Так смакуй прямой текст.
Он фыркает и поднимается.
- Правда за четыре года ваще никого не было? - с усмешкой. Качаю головой. - Даже не целовалась? - снова качаю. - И за ручку не держалась?
Замираю и поднимаю глаза, затем снова смотрю в пол. Он высмеивает меня. Со всей жестокостью потешается над моей слепой преданностью. Мне хочется сжаться в комочек. Я в комнате с беспощадным, совершенно чужим мне Ваней. Он подходит к двери, и я понимаю, что не буду его просить даже подвезти до города — возьму такси, хоть нам и в одну сторону.
Наверное, мне нужно было пережить нечто подобное, чтобы поставить, наконец, точку. Решиться положить перед собой чистый лист.
Но вместо того, чтобы уйти, он замыкает дверь.
Я слышу щелчок замка и поднимаю глаза. Стоит возле двери, смотрит на меня, скрестив руки и улыбается.
- Честно говоря, мне вообще пофигу: было или нет. Могла не стараться.
- Это было несложно, - произношу, спрашивая у самой себя: можно ли пасть еще ниже?
Оказывается, еще как можно!"
"- Ну давай, раз хочешь.
Стягивай трусишки, - он открывает тумбочку и достает оттуда запечатанную пачку с презервативами, посмеивается: - Родители позаботились, представь. Мать все просила, чтобы мозги включал, дрянь никакую не подцепил. Целое состояние на презервативы грохнули. Тебе какие лучше? Тонкие или с пупырышками? Тут, бл*ть, на любой вкус и цвет. Я ведь сам даже защиту не могу себе позволить купить. С ароматом банана, убиться можно. Помнится, ты перлась от пупырышек, выбираем их, - он поднимает на меня глаза в немом вопросе: - Все ради тебя и твоего кайфа.
Чего сидишь-моргаешь. Трусики скидывай или пошла вон.
- Вань, зачем же ты так… Жестоко. За что? Ты злишься на меня? Хочешь отомстить?
Он подходит, опускается передо мной на корточки и смотрит снизу вверх:
- Отомстить? Да, еще как хочу, но не тебе, это точно. Приехала, звездочка моя, вся чистенькая, беленькая, аж на солнце сверкаешь, глазам больно. Че ты от меня ждешь-то, Юлька? - он так смеется, что будто сейчас заплачет, но подобное длится недолго, и он, взяв себя в руки, продолжает: - Не золотая я тебе рыбка, мечты не исполняю, твои девичьи — тем более.
Я там много лет провел, я иногда жить не хотел. Там знаешь… всех берут и под одну гребенку ровняют, способов дохренища. Не смотри на меня, как на героя. Я другой совсем. Уж точно не герой. Говорил же — живи без меня. Кого ты там себе выдумала, пока ждала? Не я это. Я другой.
- Мне нужен такой, какой есть, - лепечу.
