Меня от этого «это я» в жар бросает, а потом сразу в холод. Я ведь отлично знаю его любимое «это я», кто ж еще так представится. Один в своем роде. Смотрю на Ларису растерянно, затем выпрямляю спину и меняю тон с игривого на напряженный:
- Привет, - стараюсь, чтобы голос не прозвучал испуганно. Вот не ожидала, что позвонит. Титаническим усилием воли я убедила себя, что больше никогда его не увижу и не услышу, и сейчас растерялась. Смотрю на Ларису полными ужаса глазами, она поджимает губы и недовольно хмурится.
«Как дела?»
- Да отлично.
А у тебя?
«Тоже путем. Я тебе… по делу звоню. Не занята сейчас?»
- Нет, говори, что хотел. Какое еще дело ко мне, заинтриговал, - пытаюсь шутить. В этот момент гель начинает жечь, я выдергиваю из лампы руку, айкаю, телефон падает из рук. Его быстро поднимает Лариса и дает мне знак ждать минуту.
- Добрый день, молодой человек, - говорит она Ване строго, будто отчитывает. Не знала, что так умеет. - Меня зовут Лариса Анатольевна Семенова, и мне очень интересно узнать, не обнаглел ли ты.
Я хмурюсь, тянусь за телефоном, но она поднимает вверх палец. И я замираю.
- Нет, я в порядке и ничего не перепутала. Девочку в покое оставь, - пауза. - Просто отвали и все. Исчезни. У меня муж подполковник, будешь домогаться - вернешься туда, откуда вышел, - пауза. - Нет, это ты не понял. Ты если думаешь, что крут или жених завидный, то, значит, еще и на голову слабенький. Нет уж, ты послушай, если все же яйца между ног имеются. Нет, я ей не мама, но мамы у нее и нет больше из-за тебя.
Ты жить-то ей дай. Что-о?! - Лариса вскакивает с места, начинает ходить по комнате. Почему я не вырываю у нее телефон? Она делает правильные вещи. Сейчас она — олицетворение моей гордости и чувства собственного достоинства, которые я обронила той гадкой ночью в его кровати. Я молчу. И видя, что я молчу и лишь пялюсь исподлобья, хотя обычно защищаю Ваньку с пеной у рта, Лариса звереет. Негодует. Ее материнский инстинкт рвется наружу. Она невзлюбила Ваню сразу, с моего первого рассказа о нем, и сейчас дает волю чувствам: - Да кому ты нахрен сдался теперь с клеймом пожизненным? Никто и ничто из себя не представляющее, еще и права качаешь.
Ну и что ты из себя представляешь? Чего молчишь? То, что помог девчонке, так это долг любого мужика — не пройти мимо в подобной ситуации. А то, что она боготворит тебя за это, мне вообще непонятно. До свидания, Ваня. Извиняю за беспокойство. И тебе всего хорошего, - договаривает она, кладет телефон на стол и выдыхает.
