Глянь-ка на него в подзорную трубу, человечишка, много интересного тебе откроется. И раньше она мне нравилась от выражения «мозги плавились», сейчас это усугубилось. Они, мать их, не плавятся, они кипят.
Надеялся, что за эти годы Юля… растолстела что ли, облысела слегка или… ну не знаю, постарела, может. Иными словами - на живого человека начала бы походить. Со слабостями и недостатками. Но нет, она, наоборот, где нужно округлела, где необходимо - еще тоньше стала. Вдобавок она сильная, смелая, умная, преданная.
Безупречная. У нее всё получается. Попробуй соответствовать, когда у тебя шрамы от запястий до локтей.
Я ведь даже отомстить не могу за нее и за себя. По-хитрому все сделать возможностей нет, а напрямую… предупредили меня за пять минут до выхода из колонии, что если заметят в одном квартале с Младшим, пи**ец мне и матери моей придет. Интересно, реально приглядывать будут или просто напугали? Подправили, называется, настроение в самый счастливый день.
Серьезно, вы думаете, я способен продолжать жить, забыв о том, что с нами сделали? Как ломали эту девчонку, подговорив ее родных и друзей, как изматывали ее морально и… даже избили физически? Вдвое сократили количество нервных клеток моим родителям? Такое, в принципе, прощают? Ломает изнутри при одной мысли перевернуть страницу.
Дробит. С этим невозможно справиться. Об меня, об мою девочку ноги вытерли, а я проглатываю, получается? А кто я после этого? Со мной, вообще, стоит иметь дело? Но не могу я приобрести оружие и пойти в лобовую, не месть это будет, а тупизм чистой воды.
Хуже только сделаю всем, кто небезразличен. И себе в первую очередь."
"У меня ничего нет, кроме возложенных родителями ожиданий. А они тяжеленные, я едва ползу под весом чужих планов и амбиций. Тело раскачал, а легче от этого не стало. Что может тело, когда в голове тысяча страхов, в которых самому себе признаться позорно, не то, что заикнуться вслух. Не мужественно это, по-бабски.
Ни денег, ни профессии, ни связей или перспектив. И все вокруг смотрят как-то не так. Не доверяют. Вижу презрение в глазах тех, кто знает. А у самого постоянно голова кружится от красок, запахов и вкусов.
А тут она еще — олицетворение доброты и понимания, сидит напротив меня, смотрит глазами голубыми, на бледном лице кажущимися какими-то нереальными, как озера в горах: девственно-чистые и бездонные. Я видел такие, когда в походы ходил двухнедельные.
