не то что ущербности, но, как минимум, неосведомленности продолжала гостить в отдаленном и пыльном уголке ее сознания на постоянной основе, сея глупые, нерациональные сомнения."
"Кира хотела знать. Хотела подтверждения, что ей еще могут заинтересоваться всерьез, ее могут полюбить и принять такой, какая она есть: слишком умная, жесткая, самостоятельная, требовательная. И ничего не умевшая в сфере физической близости.
Сколь хорошо она ни разбиралась в теории, выкорчевать из подсознания неуверенность, порожденную отсутствием практически зафиксированного успеха, не получалось все равно.
К тому же, никаких иллюзий Кира не имела и здраво смотрела на положение вещей: вопреки всем ее достоинствам, внутренним и внешним, с парнями у нее не клеилось. Настолько, что за двадцать два года ее жизни не случилось и намека на отношения.
Нередко Кира ловила на себе заинтересованные и даже восхищенные взгляды представителей мужского пола, но... ничего более. С ней не знакомились, ей не говорили искренних комплиментов, не дарили цветов, не выражали симпатии.
Это было странно. В какой-то мере противоестественно — и природе, и статистике. Должен был у Киры появиться хотя бы один единственный ухажер за столько лет. У тишайших тихоней и серейших из серых мышей как из ее школьного класса, так и из университетской группы и то таковые имелись, а у Киры — н-и-к-о-г-о. Словно заговорили.
Пару раз она и сама проявляла инициативу в общении с симпатичными ей парнями. Пыталась завязать общение, понравиться: безуспешно.
Повезло еще, что к безответным влюбленностям Кира, кажется, была не склонна и все ее эмоциональные терзания ограничивались любопытством и накрывавшей время от времени отчаянной потребностью в человеческом тепле.
Особенном. Возможном только между влюбленными. И потому ей недоступном.
И вдруг, спустя столько лет совершенного затишья, случился Сергей. Пожелавший Киру поцеловать.
Она не чувствовала ни отторжения, ни протеста. Напротив, лишь представив прикосновение его губ к своим, Кира ощутила томительную тяжесть во всем теле и сглотнула, когда голову наводнили хаотичные, нестерпимо откровенные фантазии.
Яркие и завораживающие.
Сейчас Сергей казался ей настолько красивым и желанным, что ноги подгибались и не держали потерянную Киру на твердой земле как положено. Голова взбудоражено гудела. Сухие, не знающие чужих прикосновений губы заныли, словно обветренные и нуждающиеся в бальзаме.
