Толстое стекло с гулким звуком ударилось о поверхность, выводя Киру из странного, почти медитативного состояния.
— Спасибо, — улыбнувшись Сергею, она пододвинула бокал к себе и сделала первый глоток.
Теплый виски прокатился по горлу и рухнул в желудок, согревая и расслабляя. Сергей тоже выпил, не спуская с Киры задумчивого взгляда из-под ресниц.
Тишина, которую никто из них пока не разрушал, казалась плотной и ощутимо напряженной, однако ничего тревожащего в ней не находилось. Зато желания и волнения, притяжения тел и сопротивления разума хватало с лихвой.
Кира чувствовала вес этой сотканной из противоречий пелены на собственных плечах и хорошо понимала, что не избавится от нее иначе как шагнув на встречу своим страхам.
— Тебя не станут ждать дома?
Подобного вопроса Кира совсем не ожидала. Она даже не сразу нашлась с тем, что стоит говорить в ответ, в один миг подумав и о том, что безопасности ради нужно сказать, что ее ждут и даже очень, и о том, что врать совершенно не хочется, да и незачем.
— Нет, — она покачала головой, остановившись в конце концов на правде. — Я живу одна. А что?
Сергей усмехнулся, будто догадавшись, почему ее столь смутил его вопрос.
— Не знаю. — Он пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Подумалось вдруг, что тебе, наверное, рано жить одной.
— Рано? — Теперь Кира удивилась еще сильнее. — Мне двадцать пять! — На самом деле, конечно, двадцать два, но Сергей не мог об этом знать.
— Дело не в возрасте, — возразил он. — Просто ощущение.
— Думаешь, я этакий тепличный цветочек, которого все опекают? — Кира с трудом удержалась от горького смешка: если бы он только знал!.
. — Я с восемнадцати прекрасно живу одна.
— Извини, — Сергей примирительно улыбнулся. — Я не хотел усомниться в твоей самостоятельности.
Кира кивнула.
— Нестрашно.
Сергей, однако, продолжал всматриваться в нее с такой пристальной внимательностью, что становилось неуютно.
— Никак не могу понять, какая ты на самом деле, — признался он сам Кире на радость, вероятно заметив в ее глазах недоумение.
— Любопытно.
— Что ж, тогда не буду облегчать тебе задачу, — сообщила она ровным тоном, не желая демонстрировать Сергею ни собственной растерянности, ни гордости: все-таки лестно быть сложным объектом, не поддающемся примитивной «каталогизации»."
"Сергей довольно хохотнул, но промолчал, предпочтя резко, буквально за долю секунды изменить положение и придвинуть успевшую лишь негромко взвизгнуть Киру вместе со стулом ближе к себе.
