Голова Сергея теперь была между ее ног. Его рот, горячий и влажный, лег на клитор и половые губы. Язык мастерски и совершенно бесстыдно обвел вход, прошелся вверх-вниз, рассекая выступившую смазку и вновь устремился к центру, ныряя глубже, рассказывая и обещая большее.
После были губы, вбирающие нежную, пылающую плоть, посасывающие ее с характерными хлипкими звуками, пошлыми до невозможности и столь же возбуждающими.
Были пальцы, уверенные и ласковые, проникающие внутрь и растягивающие тугие, непривычные к проникновению мышцы.
Скользкие от ее смазки и его слюны, они надавливали на клитор, кружили вокруг него и исчезали, но возвращались — еще безжалостнее и настойчивее прежнего.
Доведенная до бессознательного состояния, Кира пропала, провалилась в иное измерение и зависла между этим миром и гедонистическим раем, из которого не хотелось возвращаться ни за какие земные и небесные блага. Она ничего не мыслила и ничего не могла, полностью отдав власть Сергею, ставшему на долгие минуты богом.
Она стонала. Металась по столу, не чувствуя боли от впивающихся в спину краев и рискуя свалиться на пол, несмотря на крепкую хватку мужских рук на собственной талии. Она выгибалась, неподвижно замирая в нескольких миллиметрах над поверхностью, прежде чем резко опуститься назад, ударяясь головой о твердое дерево, но не замечая боли в затылке.
Потолок кружился перед глазами. Она сомкнула веки, но и тогда словно кружилась сама темнота. Между ног, в самом центре пульсировало, расплескивалось наслаждение, волнами расходясь к животу.
В груди жгло раскаленное сердце, в венах тек красный огонь. Дыхание вызывало трудности. Голова опустела. Из мыслей уцелело только имя:
— Сергей... — выдохнула Кира хрипло и практически неслышно. Губы сами по себе разъезжались в улыбке. — Сергей...
В плотную беззвучную пелену в ушах постепенно стала пробиваться действительность. Кира почувствовала гладкую поверхность стола под спиной, ощутила овеявший кожу прохладный воздух, заколебавшийся вместе с движениями отстранившегося назад Сергея, и сощурилась от ярко ударившего в едва разомкнутые веки света потолочных ламп.
Внутри нее как будто замедлилось время, хотя на самом деле вряд ли прошло больше пары минут. Было хорошо. Разум еще не вернулся, охваченное благостной истомой тело казалось невесомым. Кира вновь открыла глаза и повернула голову в сторону очередного шороха."
"В двух шагах от нее Сергей, обнаженный по пояс, расстегивал ширинку брюк.
