Неподобающая Мара Дайер

Ной посмотрел на меня и натянуто улыбнулся:

Тут появился официант, и Ной выдернул из моих рук меню и передал официанту, отбарабанив наш заказ по-испански. Официант удалился на кухню.

Я бросила на Ноя мрачный взгляд.

— Думаю, у меня нет другого выхода.

На его губах заиграла хитрая улыбка. Я сделала глубокий вдох и, чтобы сохранить мир, сменила тему:

— Итак, испанский и французский?

Ответом Ноя была медленная самодовольная ухмылка. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не растечься по покрытому пластиком сиденью.

— Ты владеешь еще какими-нибудь языками? — спросила я.

— Хм, о каком уровне владения мы толкуем?

Вернулся официант и принес два пустых матовых бокала и темные бутылки невесть какого напитка. Он налил нам питье цвета жженого сахара и ушел.

Ной сделал глоток, прежде чем ответить:

— Немецкий, испанский, датский, мандаринское наречие китайского языка и, конечно, французский.

— Скажи что-нибудь по-немецки.

Я тоже сделала глоток. Питье было сладковатым, с пряным, острым послевкусием. Я была не уверена, что мне понравилось.

— Scheide, — сказал Ной.

Я решила снова попробовать питье.

— И что это значит? — спросила я и отхлебнула.

Я чуть не подавилась и прикрыла ладонью рот. Взяв себя в руки, я сказала:

— Мило. Это все, что ты знаешь?

— По-немецки, по-датски и по-китайски — да.

— А почему ты знаешь слово «вагина» на всех языках, Ной?

— Потому что я европеец и, следовательно, культурнее тебя, — сказал он, сделав большой глоток и пытаясь не улыбаться.

Не успела я его стукнуть, как официант принес ведерко с чем-то вроде кусочков банана с тягучим бледно-желтым соусом.

— Mariquitas, — сказал Ной. — Попробуй, скажешь мне спасибо.

Я попробовала. И вправду сказала спасибо. Кусочки были пикантными, лишь с намеком на сладкий вкус, а от жгучего чесночного соуса у меня защипало язык.

— Господи, они такие вкусные, — сказал Ной. — Я бы мог их вдыхать.

Официант вернулся и завалил стол едой. Я не все смогла опознать, только рис и бобы. Самыми странными с виду были тарелки с какими-то блестящими жареными шариками и блюдо с белыми мясистыми овощами, утопающими в подливе и луке.

Я указала на шарики.

Я указала на низкую чашу, наполненную чем-то, смахивающим на тушеное мясо, но тут Ной спросил:

— Ты собираешься указывать или есть?

— Мне просто хотелось бы знать, что я кладу в рот, прежде чем я это проглочу.

Ной выгнул бровь, и мне захотелось забиться куда-нибудь и умереть.

Поразительно, но он ничего больше не сказал.