Неподобающая Мара Дайер

Я клюнула папу в щеку и прошмыгнула мимо него в прихожую, закидывая сумку на плечо. Но, когда я распахнула переднюю дверь, Ной уже был здесь.

Вот что добавилось к облику Ноя этим утром, снизу вверх.

Обувь: серые «чаксы».

Штаны: из угольно-черного твида.

Рубашка: плотно прилегающая, в тончайшую полоску, к вечернему костюму — не заправленная в штаны. Супертонкий галстук, свободно повязанный вокруг расстегнутого воротника, под которым виднелась футболка с рисунком.

Сколько дней не брился: где-то между тремя и пятью.

Полуулыбка: предательская.

Глаза: голубые и бездонные.

Волосы: красивый, красивый беспорядок.

— Доброе утро, — сказал Ной теплым глубоким голосом.

— Доброе, — сумела я ответить, щурясь.

То ли из-за солнца, то ли из-за того, что глядела на него так долго. Это с какой стороны посмотреть.

— Тебе нужны солнцезащитные очки, — сказал он.

Внезапно Ной присел.

Я так спешила, что не завязала шнурки. И теперь Ной завязывал их для меня. Он посмотрел на меня снизу вверх сквозь черную бахрому ресниц и улыбнулся.

— Вот, — сказал Ной, завязав шнурки левой туфли. — Теперь не упадешь.

Когда мы въехали на школьную парковку, я начала потеть, несмотря на кондиционированный воздух. За время пути небо успели покрыть темные тучи. Несколько дождевых капель разбилось о лобовое стекло, побуждая многочисленных учеников ринуться к передним воротам. Я нервничала… Меня просто ужасало, что придется войти в школу вместе с Ноем.

— Готова? — спросил он с притворной серьезностью.

— Не совсем, — призналась я.

У Ноя сделался озадаченный вид.

— Посмотри на них, — сказала я, показывая на толпу. — Я просто… Все будут об этом говорить.

Он слегка улыбнулся:

— Мара. Об этом уже говорят.

Лучше мне не стало. Пожевав нижнюю губу, я сказала:

— Это другое дело. А так мы всех поставим на уши. Нарочно. Намеренно.

И тогда Ной сказал, наверное, единственную вещь, которая могла поднять мне настроение:

— Я тебя не брошу.

Он сказал это так, будто не шутил. Я ему поверила. Похоже, всем было плевать, чем Ной занимается в Кройдене, поэтому нетрудно было вообразить, как он сидит на моих уроках. Но я умру, если дело дойдет до такого.

Ной схватил с заднего сиденья свою куртку, расправил ее, открыл мою дверцу — и вот мы стоим бок о бок, а все глазеют на нас. Мое горло панически сжалось.