Неподобающая Мара Дайер

Я ненавижу больницы.

Я начала дрожать, вспоминая тот запах. Иглы. А потом нервно засмеялась, потому что сегодня меня чуть не сожрала гигантская рептилия, но иглы каким-то образом казались страшнее.

Ной провел рукой по челюсти.

— Я могу его вправить, — глухо сказал он.

Я повернулась на сиденье, из-за чего подавилась болью.

— Правда? Ной, ты серьезно?

Лицо его потемнело, но он кивнул.

— Это было бы… Пожалуйста, сделай это!

— Будет больно. Ты понятия не имеешь, насколько будет больно.

— Мне все равно, — едва дыша, сказала я.

— Необязательно. Они могут дать тебе какие-нибудь лекарства. Болеутоляющие.

— Я не могу отправиться в больницу. Не могу. Пожалуйста, Ной, сделай это. Пожалуйста!

Ной метнул взгляд на часы на приборном щитке, потом проверил зеркало заднего вида. Вздохнул и свернул с шоссе. Когда мы въехали на пустую, темную парковку, я проверила заднее сиденье. Джозеф все еще не очнулся.

— Давай, — сказал Ной, вылезая из машины.

Я последовала за ним, и он запер за нами дверцы. Мы прошли немного, потом Ной остановился под спутанными ветвями деревьев за торговым центром. Он закрыл глаза, и я заметила, что руки его сжались в кулаки. Мускулы на предплечьях напряглись. Он бросил на меня мрачный взгляд.

— Иди сюда, — сказал Ной.

Я сделала еще шаг, но солгала бы, если бы сказала, что мне не было страшно. Сердце гулко стучало в груди.

Ной вздохнул и подошел ко мне вплотную, потом встал так, что грудь его коснулась моей спины.

Ной обхватил меня поперек груди, вдоль ключицы, а вторую руку подсунул мне под мышку, так, что его ладони почти соприкасались.

— Стой неподвижно, — прошептал он.

— Тогда хорошо. Один, — негромко проговорил он мне в ухо, защекотав его.

Я чувствовала, как сердце мое бьется под его предплечьем.

— Подожди! — сказала я, запаниковав. — Что, если я завоплю?

А потом мой левый бок вспыхнул болью. Добела раскаленные искры взорвались у меня в глазах, я почувствовала, как колени подогнулись, но так и не почувствовала под собой земли. Меня уносило прочь, я видела лишь темноту, глубокую и непроницаемую.

Я очнулась, ощутив, как машина разворачивается на тротуаре, и подняла глаза — мы проезжали под знаком выезда.

— Что случилось? — пробормотала я.