Неподобающая Мара Дайер

Ной посмотрел на меня сквозь ресницы, на которых повисли, как драгоценности, капли дождя.

Его голубые глаза смотрели на меня не отрываясь.

И в самом деле, что? Джозеф? Джуд? Я не знала, что было реальностью, что — ночным кошмаром, а что — памятью.

Поэтому я сказала Ною правду.

Он уставился на дорогу перед нами.

— А тебе бы хотелось помнить? — тихо спросил он.

Его вопрос застал меня врасплох. Хотелось бы мне помнить? А у меня был выбор?

Стук закрывшихся дверей звенел в моих ушах. Я услышала, как Джуд потянул мою молнию вниз.

Потом в зале эхом отдался голос Рэчел. А потом ее не стало. Я никогда больше ее не слышала. Но, может быть… Может быть, и слышала. Может, она пришла за мной, я просто еще не вспомнила об этом. Она меня позвала и, может, пришла прежде, чем рухнувший дом ее раздавил…

Прежде чем он раздавил ее. Прежде чем он раздавил Джуда, который раздавил меня.

У меня пересохло во рту. Мой разум терзала некая фантомная память, возвещая о своем присутствии. Это было важно, но я не знала почему.

Голос Ноя вернул меня в настоящее. Мы остановились перед светофором, который горел красным светом, и дождь волнами накатывал на ветровое стекло. Пальмы посередине улицы качались и сгибались, угрожая сломаться. Но они не сломаются. Они были достаточно крепкие, чтобы выдержать.

Я снова повернулась к Ною и сосредоточила взгляд на нем.

— Думаю, не знать — еще хуже, — сказала я. — Я бы предпочла помнить.

Когда я произнесла эти слова, все ударило меня с совершенной ясностью.

Все, что случилось: галлюцинации, паранойя, ночные кошмары — случилось просто потому, что мне нужно было знать, нужно было понять, что произошло той ночью. Что случилось с Рэчел. Что случилось со мной. Я вспомнила, как рассказала об этом доктору Мейллард всего полторы недели назад, а она улыбнулась, говоря, что я не могу силой заставить память вернуться.

Но, может быть — просто может быть! — я смогла бы это сделать.

Может, я смогла бы выбрать.

— Мне нужно вспомнить, — сказала я Ною с силой, которая удивила нас обоих.

А потом: — Ты можешь мне помочь?

Теперь, когда я знала, что именно не так, я знала, как это исправить.

— Гипнотизер, — медленно повторил Ной.

Моя мама не верила в это. Она верила в терапию и в лекарства, на которые могли уйти недели, месяцы, годы. У меня не было столько времени. Моя жизнь распускалась по ниткам, мой мир распутывался, и мне немедленно нужно было понять, что со мной случилось. Не завтра.