Неподобающая Мара Дайер

— Чушь, — сказал Ной, и на губах его появилась улыбка, как будто его это развлекло.

— У тебя посинели губы.

Как посинели губы Рэчел после того, как она задохнулась. После того, как я убила ее.

Ной приподнял брови.

Я не смотрела на Ноя. Не могла. Я слезла с него, и он сел, скользнув рукой по выключателю и осветив комнату.

— Я уснул, Мара. Ты спала рядом со мной. Ты затащила меня на кровать, и я был рядом с тобой, и… Господи, это был хороший сон.

Ной прислонился к спинке кровати и закрыл глаза.

У меня голова шла кругом.

— Мы целовались. Ты не помнишь?

— Похоже, у тебя тоже был хороший сон.

То, что он говорил… Это не имело смысла.

— Ты сказал, что я пахну… беконом.

— Что ж, — ровным тоном проговорил он. — Неловкая ситуация.

Я посмотрела на свои руки, безжизненно лежащие на коленях.

— Ты спросил, можешь ли ты меня поцеловать, а потом поцеловал. А после я…

Не было слов, чтобы выразить, что это были за мертвые лица, которые я видела под закрытыми веками. Мне хотелось стереть их, но они не уходили.

— Я сделала тебе больно, — закончила я.

И это только начиналось.

— Все в порядке, — сказал он и потянул меня вниз, так что я свернулась рядом с ним — голова на его плече, щека на его груди. Подо мной билось его сердце.

— Ты что-нибудь вспомнила? — прошептал Ной в мои волосы. — Эта штука сработала?

— Все в порядке, — очень мягко проговорил Ной, его пальцы легко коснулись моего бока.

Но поцелуй не был сном. Ной умирал. Психушка не была просто несчастным случаем. Я убила их.

Это все было взаправду. Это все была я.

Я не понимала, почему Ной не помнит случившегося несколько секунд назад, но зато в конце концов осознала, что случилось со мной несколько месяцев назад. Джуд поймал меня в ловушку, раздавил меня, впечатав в стену. Мне хотелось, чтобы он был наказан, чтобы он почувствовал мой ужас, ужас оказавшегося в ловушке, раздавленного.

И бросила Клэр и Рэчел.

Рэчел, которая сидела со мной часами под огромной покрышкой на игровой площадке нашей старой школы — ноги наши были шершавыми от грязи, — пока я признавалась в пятом классе в своей неразделенной любви. Рэчел, которая сидела тихо, позируя мне для портретов. Рэчел, вместе с которой я смеялась и плакала, с которой я вообще все делала вместе.