Неподобающая Мара Дайер

Ной положил руки мне на плечи и заставил посмотреть на себя.

— Я смогу его защитить, — сказал Ной.

Я попыталась отвернуться.

— Посмотри на меня, Мара. Я найду способ.

Мне хотелось, чтобы это было так. Его уверенность была непоколебимой, это было искушением. Ной всегда был уверенным. Но иногда он ошибался. В данном случае я не могла себе позволить довериться ему.

— Ты не можешь защитить его, Ной. Это не то, что ты можешь исправить.

Ной открыл рот, чтобы заговорить, но я перебила:

— Я была так потеряна после смерти Рэчел.

Я пыталась поступать правильно. С Мэйбл, с Моралес — я сделала все правильно, вызвала собачий контроль, рассказала директору. Но ничто не срабатывало, пока я не сделала все по-своему. — Что-то во мне воспламенилось от этих слов. — Потому что все случившееся… Дело с самого начала было во мне. В понимании того, кто я есть и что мне полагается делать. И вот то, что мне полагается сделать. Что я обязана сделать.

Ной посмотрел сверху вниз прямо мне в глаза.

— Нет, Мара. Я тоже хочу знать, почему это с нами происходит. Но это не поможет.

Я недоверчиво посмотрела на Ноя.

— Для тебя это неважно, неужели ты не понимаешь? Да, ты видишь раненых людей, и у тебя болит голова. Что случится, если ты никогда с этим не разберешься? Ничего, — сказала я, и голос мой надломился.

Глаза Ноя стали безжизненными.

— Тот факт, что мы сумели помочь Джозефу, — знаешь, в чем смысл?

— Это означает, что двое других людей, которых я видел, были настоящими.

Это означает, что я не помог им и они умерли.

Я сглотнула и попыталась взять себя в руки.

— Это не то же самое.

— Потому что теперь ты знаешь. Теперь у тебя есть шанс. А у меня — нет. Пока я не смогу направлять это в определенное русло — может, нарочно использовать, — дела будут идти хуже. Из-за меня вообще все делается хуже.

Слеза скатилась по моей пылающей щеке. Я закрыла глаза и почувствовала на ней пальцы Ноя.

— Из-за тебя мне делается лучше.

Его слова словно вспороли мне грудь.

Я уставилась на идеальное лицо Ноя и попыталась увидеть то, что видел он. Я попыталась увидеть нас — не порознь, не самонадеянного, красивого, безрассудного, потерянного мальчика и сердитую, сломленную девочку, — но то, чем мы были, кем мы были, вместе. Я попыталась вспомнить, как держала его за руку за нашим кухонным столом и впервые с тех пор, как оставила Род-Айленд, почувствовала, что я была не одна. Что я была с кем-то связана.