Неподобающая Мара Дайер

В день перед отъездом из Род-Айленда я сняла со стен множество приколотых мной фотографий и рисунков, и последним из них — карандашный набросок профиля Рэчел.

Я уставилась тогда на этот рисунок, дивясь тому, насколько на нем она выглядит серьезной. Тем более в сравнении с легкомысленным выражением ее лица, когда я в последний раз видела ее в школе живой. Я не видела, как она выглядела на похоронах.

Ее хоронили в закрытом гробу.

Я вздрогнула, услышав голос матери.

Сколько времени прошло?

Я немедленно встревожилась.

Ручеек пота катился сзади по моей шее, хотя мне не было жарко. Я оттолкнулась и села на кровати.

Глаза мамы внимательно исследовали мое лицо.

— Хочешь есть? — спросила она.

Все признаки того, что недавно она сердилась на меня, исчезли. Теперь она выглядела обеспокоенной. Опять.

— Обед почти готов, — сказала она.

— Еще нет. Он работает над новым делом. Наверное, некоторое время он не будет приходить домой к обеду.

— Через пару минут я буду на кухне.

Мама нерешительно шагнула в комнату.

— Первый день прошел ужасно?

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Ничего неожиданного, но я бы предпочла об этом не говорить.

Мама отвела взгляд, и я почувствовала себя виноватой. Я любила ее, правда. Она была нежной. Она была заботливой. Но за последний год ее присутствие стало болезненно-навязчивым. А в последний месяц мамину гиперопеку с трудом можно было выносить. В день нашего переезда я весь шестнадцатичасовой перелет до Флориды молчала, хотя и не из-за нее — я боялась летать и вообще боялась высоты.

А потом, когда мы сюда прибыли, Даниэль рассказал, что после моего выхода из больницы подслушал спор мамы с папой о моей госпитализации. Само собой, мама была за: кто-то будет все время за мной наблюдать! Но у меня не было никакого желания готовиться к экзаменам в палате с мягкими стенами. И, поскольку эффект, произведенный моим грандиозным жестом — присутствием на похоронах, — явно улетучивался, мне нужно было держать свое сумасшествие в узде. Казалось, у меня это получалось. До сегодняшнего дня.

Мама позволила разговору прерваться и поцеловала меня в лоб, а потом вернулась на кухню. Я встала с постели и прошлепала в коридор в носках, осторожно, чтобы не поскользнуться на натертом деревянном полу.

Братья уже сидели за столом, а мама все еще трудилась над обедом, поэтому я пошла в общую комнату и забилась на диван, включив телевизор. Шли новости — «картинка-в-картинке», но я не стала их смотреть и принялась листать программу.