Непогода

Мне хочется снова спросить Таню о самочувствии, предложить ей по пути заехать в аптеку за успокоительными, но приходится себя сдерживать: она не любит повышенного внимания к случающимся с ней переодически состояниям. Мы дожидаемся Антона молча. Впрочем, тишина в Танином обществе никогда не бывает мне в тягость."

"Когда на дороге показывается знакомый автомобиль, я резко втягиваю через нос холодный воздух и покрепче сжимаю в руках сумочку. Волнение собирается давящим на горло комком, в котором неприятно бухает мгновенно ускорившийся пульс.

Мне становится так жарко, что хочется на радость ветру настежь распахнуть пуховик.

– Пойдем, – сиплю я и, коротко прокашлявшись, поясняю: – Это Антон.

– Не трясись, – напутствует Таня, покосившись в мою сторону и едва шевеля губами, будто Антон может увидеть, о чем мы говорим. – Лучше покажи ему, что зря времени не теряешь и хорошо проводишь досуг.

Я нервно смеюсь, переступая через замерзшую наполовину лужицу, и поднимаю глаза от заснеженной земли ровно в тот миг, когда Антон выходит из машины, чтобы отправиться к нам навстречу.

Наши взгляды сталкиваются, и сердце ухает в желудок пылающей льдинкой.

Мысли гудят: я не видела мужа целый месяц – самый долгий срок разлуки за все наше знакомство. Счастьем было бы осознать теперь, что ничего не дрогнуло внутри, не надорвалось под тяжестью накрывших все существо тоски и жажды одного мало-мальски близкого контакта – прикосновения, обмена стандартными фразами, теплой улыбки. Действительность жестока: тело и душа наполняются ноющей болью, нарастающей с каждым новым шагом – моим к Антону и его ко мне.

На секунду ум помрачается настолько, что мне кажется, будто нас обоих тащит друг к другу силой взаимного притяжения. Я моргаю от упавшей на сетчатку снежинки, и морок развеивается. Возвращаются звуки жизни ночной столицы, под подошвами хрустит полурастаявший лед, сбоку чертыхается Таня, перепрыгивающая через нагромождения из воды и снега, и до меня доносится низкий голос Антона:

– Привет, – произносит он и останавливается; теперь между нами не больше метра.

Окинув меня внимательным взглядом, он наконец замечает Таню и кивает с той вежливостью, с которой, наверное, встречает свой экипаж на борту: – Рад знакомству.

– Ну привет, ниндзя, – оправдывая все мои опасения, Таня, не намеренная играть в приличия, сразу отказывается от любых церемоний.

Не желая усугублять и без того не самое удачное начало знакомства, я не спешу вмешиваться. А зря.