Непокорная для шейха (СИ)

Драгоценности заполняли собой огромные сундуки с золотыми арабесками, от ослепительного блеска камней болели глаза. У меня жизни не хватит все эти изделия надеть, да и носить их некуда. Разве что в качестве аксессуаров новой коллекции, ориентированной на восток.

На втором часу обряд дарения меня утомил. Стараясь не думать о Висаме, опасаясь, что не совладаю с собой, или расплачусь от бессилия, либо от ярости устрою погром, я нашла развлечение в том, чтобы распознать по лицам каждой из присутствующей истинное ко мне отношение.

Зейнаб при всем своем дружелюбии и теплой улыбке, стоило встретиться со мной глазами, кусала губы и держала спину неестественно ровной. Я уже разобралась в семейных перипетиях Аль-Махаби: в случае, если Висам не женится и не принесет наследников, на титул эмира мог смело претендовать сын Зейнаб. Я разрушила надежды, выходит. Мелекси смотрела на меня с ненавистью, которую не могла скрыть улыбка, похожая на оскал. Понаблюдав за ней повнимательнее, я поняла, что младшая жена эмира ревнует меня вовсе не к Амани.

Висам. Вот кто был всему виной. Оставаясь женой эмира, самая молодая из гарема вовсе не Давуда любила. Осознание стало для меня шоком. Неприятным, надо признать. Почему-то оцарапало сердце, вызвав испарину вдоль спины. Я пропустила тот момент, когда стала считать принца Висама своим…

От кофе бурлила кровь. От надвигающейся ночи таяло самообладание. Когда в зале появился имам и сообщил, что наш с Висамом никях совершен, уши заложило от восторженных криков женщин. Они как будто ждали именно этого момента, чтобы отбросить степенность и пуститься почти в языческий танец.

Я смотрела, как веселятся гости, прислушивалась к собственным ощущениям. Даже примеряла на себя фамилию Аль-Махаби. Ничего. Только глухая ярость и желание превратить жизнь мужа в ад. Пожалуй, это было единственным, что я могла сделать. Но вслед за танцами начался обряд «махра». Тогда я и увидела Висама. Пришлось покинуть зал и выйти во двор, принять брачные дары дражайшего супруга.

Насчет «дражейшего» я не ошиблась.

«Мазератти» и «Феррари», остов которых был покрыт настоящим золотом. Четверо чистокровных арабских скакунов стоимостью повыше автомобилей. Драгоценности уже настолько примелькались, что я почти не обратила на них внимание.