Непокорная для шейха (СИ)

Медленно освободил от абайи, стянув через голову, вновь обхватил лицо руками и накрыл губы поцелуем.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться его властному, но одновременно чувственному и нежному натиску. Отвечать на поцелуй, лаская спину, шею, затылок — все, до чего могла дотянуться. Прохладный воздух спальни превратил мои соски в твердые бусины, при соприкосновении с теплой кожей меня словно пронзало стрелами, отравленными сладким ядом. Я истекала страстью и желанием и больше не боялась проявления подобных чувств.

Висам переплел свои пальцы с моими, усиливая волнующее чувство сладкой беспомощности. Опустился ниже, не прекращая ласк языка и губ ни на секунду. Слегка прикусил мой подбородок, вызвав приступ неконтролируемой дрожи во всем теле, и спустился ниже.

Ни один сантиметр кожи моей шеи не остался без оттиска его горячих уст. Висам целовал меня долго, сводя с ума, доводя до предела. Его губы сомкнулись вокруг моего соска, втягивая по самую ореолу, и я закричала, не в силах выносить эту умопомрачительную сладость.

Руки мужчины гладили меня, как бы успокаивая, но на самом деле только разжигая огонь страсти. Я извивалась в его объятиях и стонала, не в силах вынести ласки в таком количестве.

Мой мир сделал кувырок, когда Висам оторвался от меня на один миг. Не отводя глаз, я смотрела, как он снимает кандуру через голову. Блики садовых фонарей играли на его смуглой коже, высвечивая изумительный мышечный рельеф. Я едва соображала. Когда опиралась на локти, поднимаясь с постели, движимая одним-единственным желанием — ощутить губами и языком каждый изгиб выступающей мышцы, попробовать на вкус соль его кожи.

Страсть стерла память. Подменила собой сознание. И впервые в жизни мне больше не хотелось возвращаться в реальность. Наши тела пылали в обоюдно чувственном костре, и в данный момент казалось, что будет неплохо, если он сожжет прошлое.

Возможно, я и пыталась бороться. Напомнить себе о своем истинном положении. Но то ли тело отвергало крики рассудка, то ли я убедила себя, что близость — не капитуляция, а оттого жадно пила каждое касание и поцелуй, взлетая все выше и выше.

Не было сил сопротивляться своим ощущением и мощной энергетике Висама, совершенно обнаженного, накрывшего меня своим совершенным телом.

Я была готова начать умолять. Кусала губы, чувствуя, что предательские стоны вот-вот сорвутся с них. Висам же не спешил. Прижался лицом к моей щеке, задев щетиной, нашептывая горячие слова по-арабски.