Непокорная для шейха (СИ)

Дьявол, да я хотела этого едва ли не больше, чем вернуться домой!

Мое сознание отмечало малейшие детали. Едва заметный переход кофейной радужки и черного зрачка. Каждый волосок в его аккуратно подстриженной бороде. Едва уловимую дрожь ярости и страсти в чувственных губах.

Чем ближе до края бездны — тем ярче огни. Ты летишь на них, как мотылек-суицидник, не замечая, что под ногами горит земля, и возврата уже нет и не будет. Даже если ты поймешь, что полет на пламя губителен.

Пальцы все сильнее впивались в мою кожу, а я этого не замечала, смотрела в глаза Висама.

Словно это была единственная цель. Якорь, удерживающий меня на пылающей земле. Словно сверхновая на пороге своего взрыва начала яростное вращение окружающих звезд и планет. Смотрела, не понимая, что рок не обмануть. Что уже сама неосознанно расслабляю мышцы, безропотно позволяя притянуть мою голову к его лицу… и едва ли не помогаю в этом сама.

Когда наши губы встретились, она взорвалась. Подхватывая на гребне взрывной волны, стирая память и рассудок, оставляя лишь звенящую невесомость… и поцелуй апокалипсиса.

Именно так. Если конец света существует, он просто не может быть иным по своей масштабности.

Огненная волна сжигала обрывки мыслей. Губы пылали от грубой атаки, языки одержимо сплетались в непонятном, но таком восхитительном желании одержать верх. Фраза «гори оно огнем» наконец-то обрела свой истинный смысл. Забыв обо всем, я отвечала на поцелуй и уже не помнила, что же ему предшествовало. Почему я отталкивала мужчину, который может так восхитительно целовать.

И хотела большего в сию же секунду.

Волна арктического холода пронеслась по нашей необъятной вселенной, стоило лишь Висаму прервать поцелуй.

— Не противься мне, — хрипло, сливая воедино угрозу и отчаянную мольбу, произнес мой супруг. — Только не в этом. В чем хочешь, хабиби, только не в этом…

Рассудок окончательно взорвался. Не в силах вынести пустоты, чувства потери его ладони на своем лице, я протянула руку… и сделала то же самое.

Перехватила инициативу. Нашла подсознательный способ сгладить свою капитуляцию. Все равно, что и как. И в этот раз поцелуй окончательно убил мою жажду мести, сменив ее жаждой обладания.

Я не знала, что будет потом, когда я очнусь от этого угара. Да и все это уже не имело никакого значения. Мы целовались, как одержимые. И я сама, не отдавая себе отчета в своих действиях, едва не потеряла сознание. Ноги дрожали. Тело парило в невесомости.