Непокорная для шейха (СИ)

И стокгольмский синдром меня не накроет, можешь не надеяться. Побереги свою гордость.

— Тебе и не придется. Это самое обидное, что может сделать дорогая моему сердцу женщина! — в голосе Висама послышалась горячность. — Ты будешь задыхаться от счастья в моих объятиях и не мечтать о свободе. И знаешь, почему?

— Насыплешь мне в щербет афродизиак?

— Нет, — его губы невесомо и нежно коснулись моей переносицы, оставив пылающий след. — Просто ты полюбишь меня и не захочешь бежать больше никогда…

Между нами искрила страсть.

И я не понимала, что со мной происходит. Висам говорил ужасные слова. Всем своим видом показывал, что никогда меня не отпустит. И как бы мне ни хотелось хоть на мог сбросить с себя напряжение прежних дней, я не могла забыть, с чего все началось.

Другая бы на моем месте нашла себе тысячи оправданий. Никях — можно все. Или секс полезен для здоровья. Я же была не абстрактная другая.

— Так вот, знай… — ласка Висама не могла пройти незамеченной. Я истосковалась по близости. Да и этот мужчина волновал меня, как никто другой.

Слова показались мне чужими, не моими. — Каждый день… и особенно ночь… ты будешь жалеть о том моменте, когда решил меня похитить. Натыкаться на непробиваемую стену… и знать, что все могло быть с точностью до наоборот.

Я произнесла все это, глядя в глаза принцу. Теперь уже — моему мужу. Мне казалось, голос прозвучал решительно, но я и сама не замечала, что сбилась на паузы и почти перешла на шепот.

Взгляд Висама потяжелел. Тьма на какой-то момент заволокла черным дымом пламя горячего желания.

Это было жутко, страшно. Я не знала, на что этот мужчина способен в гневе.

— Ну так скажи это, — кривая ухмылка на правую сторону лица заставила меня отступить. — «Развожусь». «Развожусь». «Развожусь». Это же так просто, да, Аблькисс?

— В этом случае ты исчезнешь из спальни… и моей жизни?

— Нет, — голос Висама перешел в хриплый шепот. — Я никогда не исчезну из твоей жизни. И ты не захочешь этого сама.

Мы танцевали на лезвии. С каждой секундой все яростнее и самозабвеннее, не замечая, что истекаем кровью.

Близость сводила с ума. Ярость усиливала безумие до критической отметки. Страсть возглавляла эту вакханалию.

Как я не отшатнулась, не закричала, когда Висам слегка расставил пальцы и сжал мое лицо пятерней, удерживая за подбородок. Наверное, потому, что хотела именно такого. Увидеть в нем чудовище, достойное только ненависти. Убить все те чувства, что возникли независимо от моей воли.