Непокорная для шейха (СИ)

Весь облик эмира не оставлял сомнений в том, что случилось что-то непоправимое. И пусть он на меня не смотрел, я так и не смогла взять себя в руки. Вцепилась в ладонь Висама, буквально вонзив ногти, не жалея отпускать. Разожми он ее — просто обращусь в паническое бегство.

Мой муж поцеловал меня в кромку волос. Нахмурился.

— Отец, какое важное событие заставило тебя ожидать нас во дворе сада?

Висам нарушал все правила, не отпуская меня. Но я не представляла, куда пойти. Газаль вышла замуж, а Амани не далее как вчера отправилась проведать молодожен.

Зейнаб после нашего никяха растеряла свое дружелюбие. Возможно, переживала за своего сына, который получит меньше прав, если у принца родится наследник. Или поняла, что я слишком своенравна и непокорна, дружбы не получится. Мелекси — да та сама по непонятной причине ждет, когда вонзит в меня нож. Поэтому я сжимала руку супруга и всем своим видом давала понять, что отпускать меня не стоит.

Черные угли — глаза Давуда — устремились на меня. Висам нахмурился.

— У меня нет секретов от Аблькисс, и у тебя не должно быть. Она теперь член нашей семьи, отец. Говори при ней.

Свекор явно был в бешенстве от такого поворота. Но ничего не изменилось в его лице, только опасно сверкнули глаза.

— Висам, ты немедленно отправляешься в Хадиджу. Диверсия на буровой установке. И это кто-то из своих.

— Когда? — холодно переспросил Висам. — Почему этим не могут заняться профессионалы, как было ранее?

Давуд сощурился, вглядываясь в мое побледневшее лицо.

— Потому что у тебя нет уверенности, что это не их рук дело.

Я уже отправил людей, которые помогут добраться до сути. И твое присутствие там необходимо по той простой причине, что их могут устранить. Или заставить замолчать иными способами.

Висам повернулся ко мне. Я только чудом не затрясла головой.

— Ты не можешь взять ее с собой. Ты и сам все понимаешь, — наслаждаясь, как мне показалось, моим замешательством, сказал эмир. — Но будь спокоен. Я позабочусь о том, чтобы твоя Аблькисс ни в чем не знала отказа и была счастлива.

Здесь ей ничего не угрожает.

«Бежать! Надо было бежать! Почему я этого не предвидела!» — забилась в сознании навязчивая мысль, пока я смотрела в глаза эмира, не найдя в себе сил признаться, что смотрю в лицо своей смерти.

— Висам, — страх был таким сильным, что я не стала молчать. — Висам, я хочу вернуться в Москву. Мы это обсуждали…

— О чем говорит эта женщина, сын?

Висам не ответил. Обнял меня, лаская, заправляя прядь волос за ухо.