Непокорная для шейха (СИ)

И на каком основании вы пришли ночью в мою спальню? Дискредитировать меня?

— Здесь все принадлежит мне. И у тебя нет никакого права называть спальню дворца своей.

Пусть я еще говорила с ним, глядя прямо в глаза, внутри я тряслась от страха. Кошмары ожили. Никто не мог защитить меня в этом дворце. Только я сама.

— Хорошо, пусть будет так. Но я устала и хочу спать. Оставьте меня.

— Ну уж нет, — недобро процедил Давуд. — Мне всегда было интересно, чем ты так спутала рассудок Висама. Что в тебе такого, что превратило его в одержимого безумца.

Твои белокурые волосы? Твоя развратная суть? Или без колдовства тут не обошлось?

— Почему бы вам не осознать, что ваш сын уже вырос и сам принимает решения? Это сложнее, чем объявлять охоту на ведьму?

— С твоим появлением все изменилось. Я недооценил тебя. Надо было отослать тебя сразу.

— А то, что теперь уже поздно. Тебе стали известны некоторые вещи. И я не допущу, чтобы они вышли за стены этого дворца.

— Да о чем вы говорите?!

Продолжить свою возмущенную речь не успела: Давуд поднялся и с прытью, которой я от него не ожидала, приблизился ко мне.

Все произошло так неожиданно, что я лишь охнула, когда его ладонь вкрутила запястье. Тяжелая статуэтка упала, ударив меня по бедру.

— О том, что я вижу тебя насквозь, развратная шармута.

И в следующий момент он схватил меня за грудь, одновременно потянувшись к лицу с поцелуем. Я чудом отшатнулась, потому как тело оцепенело. Меньше всего я ожидала подобного. И прекрасно понимала, зачем эмир это делает.

С желанием овладеть мною его поведение имело мало общего.

— Ну давай! — перехватив мои запястья, Давуд повалил меня на кровать. — Кричи, никто не придет тебе на помощь! А скажешь Висаму — он лично отдаст тебя палачам, чтобы обелить свою честь!

Страх иногда парализует. Иногда — дает силы. Так произошло и в этот раз. Вырвавшись кое-как, ничего не видя от застившей глаза багровой пелены, я наугад махнула рукой, съездив эмиру Аль-Махаби по лицу.

— Посмотрим, какое искупление чести ему понадобится, когда он узнает о работорговле!

Я не хотела этого говорить.

Но сказала. И Давуд как-то резко отпустил меня, потирая пылающую щеку.

— Ни одна женщина не имеет права поднимать руку на эмира, шармута. Ты поплатишься за это ценой своей жизни. И никто не узнает, что ты слышала. Я об этом позабочусь.

Алая пелена резко таяла. Я смотрела, как Давуд, как ни в чем ни бывало, поправляет свою кандуру.

Он не хотел меня насиловать.